Александра Сергеевича Пушкина считают создателем современного русского языка, и не без оснований — ритм, лексика и синтаксис его произведений просты и понятны нам, в отличие от устаревшего стиля более ранних авторов. Поэтому Международный день русского языка отмечают именно 6 июня, когда «солнце русской поэзии» появилось на свет. О роли родной речи в современном мире, сохранении языка, влиянии на него интернет-сленга, заимствований и искусственного интеллекта (нейросетей), а также о тонкостях языковой политики и уникальности кубанского диалекта «АиФ-Юг» рассказала филолог Людмила Костина.
Русский язык для иностранцев: от прагматичных целей до любви к классической литературе
Федор Пономарев, «АиФ-Юг»: Людмила Юрьевна, люди старшего поколения знают хрестоматийные строки Маяковского «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин». А что заставляет учить русский сейчас?
Людмила Костина: Учить русский иностранцам и носителям языка — два абсолютно разных направления, со своими методиками. Мы на кафедре преподаем русский для русских. Но в последние два года столкнулись с обучением студентов, для которых наш язык — не родной. И, судя по большинству из них, основной мотив изучения — сугубо прагматичный. Русский поможет студентам устроиться на работу, остаться в России, получить гражданство. Если честно, вернуться домой и преподавать русский язык планируют немногие.
С одной стороны, в связи с современной политической ситуацией, в европейских странах число изучающих русский сокращается, с другой — растет интерес к нему в азиатских и африканских государствах. Развиваются экономические отношения, налаживаются логистические цепочки, а для этого важно знать язык.
Конечно, есть среди иностранцев и те, кто полюбил русскую культуру, прежде всего нашу литературу, и хочет учить язык, чтобы читать Толстого, Достоевского в подлиннике. Но практический интерес к русскому языку все-таки в приоритете.
Кириллица на вывесках и мат в русском языке: как сохранить чистоту и культуру родной речи
— В последнее время часто слышны призывы защищать русский язык — от заимствований, сленга, мата, латиницы, много еще чего. Насколько актуальны эти проблемы с точки зрения профессионала?
— И, правда, сейчас если зовут филолога в СМИ, то в 90% случаев речь пойдет либо о заимствованиях, либо о сленге. Вопросы актуальны уже не одно десятилетие. Но, на мой взгляд, существует много других интересных форм и сфер функционирования языка, остающихся без освещения. Например, язык нашей малой родины. Слушать речь представителей народно-речевой культуры — метафоричную, с юмором — бесконечное эстетическое удовольствие. «Язык на Кубани — разноцвет», — как сказал один из наших информантов.
— Как вы относитесь к законодательным языковым инициативам, например, к вступившим недавно в силу новым требованиям по обязательному использованию кириллицы на вывесках?
— Двоякое отношение. Когда работала в школе, обращала внимание на английские надписи на одежде, в шутку «запрещала» их. Студентам давала задание подобрать пять русских синонимов к слову «окей». Делали выводы, что «лады» — отличная замена: тоже четыре звука. Иностранные вывески всегда смущали. Однажды специально посчитала, что из пятнадцати вывесок напротив университета семь на латинице. Но как только их стали официально запрещать, пыл мой охладел. В таких случаях надо ведь учитывать многое. Ведь те же вывески узнаваемы, их смена требует средств, владельцы понесут убытки. Непростой вопрос, тем более сейчас куда более сложных проблем хватает. Все-таки я сторонница того, что языковую политику надо проводить осторожно, медленно, без излишнего давления. Результат возможен только при систематической кропотливый работе, на которую нужны годы.
— Борцы за чистоту языка часто и матерные слова запретить пытаются, но тот же Пушкин их и в стихах не стеснялся использовать. На ваш взгляд, для мата есть место в русском языке?
— Конечно, ведь если эти слова живут веками, значит, нужны. Они даже своего рода русский бренд. Да и есть ситуации в жизни, когда без них никак: во время войны можно ли поднять бойцов в атаку без крепкого словца? Дело в том, что защищать надо саму инвективную лексику от частого и неуместного употребления. Когда такие слова часто используют, они теряют свою энергетику, смысл, ради которого и существуют: психологически облегчать переживание сверхтяжелых обстоятельств, помогать человеку избавиться от переполняющей его агрессии.
— А эмодзи, мемы, стикеры, которые заменяют слова, фразы, предложения в интернет-общении, на ваш взгляд, не обедняют язык?
— Я не большой специалист именно в этом направлении, но очевидно, что сейчас утвердился утилитарный подход к использованию языка: главное — передать информацию быстро и кратко. Если люди используют эмодзи и мемы, значит видят в этом прикладную необходимость. Действительно, порой вместо длинной фразы можно обойтись одной картинкой. Но важно уметь общаться по-разному: эмодзи — когда надо быстро передать мысль или эмоцию, развернутым текстом — когда необходимо изложить ее более глубоко. Это как с одеждой в нашем гардеробе — для каждого случая она своя. Так и сферы использования языка разные, и высокий уровень культуры заключается в том, чтобы уметь общаться в разных коммуникативных условиях по-разному.
Русский язык как опора: как искусственный интеллект влияет на студенческие работы
— Людмила Юрьевна вы, наверняка, сталкивались с работами, которые студенты создавали с помощью искусственного интеллекта?
— Да, сейчас действительно проще написать в окошке: «Сделай анализ...» Первый раз, когда читала такую работу, ловила себя на мысли, насколько пресно, скучно и слишком правильно написано. Я не эксперт в вопросе ИИ, но, безусловно, понимаю, что нейросети развиваются семимильными шагами. Для того чтобы эффективно использовать ИИ, нужен интеллект естественный. В этом году несколько моих студентов, готовясь к научной конференции, пользовались нейросетями. Это сразу заметно, поскольку специфичен фактический материал для наблюдений. И по результату понятно, кто толково писал запросы, а потом обрабатывал полученные данные, а кто — нет.
К счастью, есть у нас виды учебных заданий, где ИИ, по признанию самих студентов, помочь не может (пока?). Это схемы сложных предложений (включающих до 10 и больше простых) с разными видами синтаксической связи. Недавно прочитала, что министр образования допустил исчезновение дипломных работ из-за ИИ. Так что это — палка о двух концах, с одной стороны — мощный инструмент для обучения, самообразования. С другой — костыль для тех, кому лень что-то делать. Однако нерадивые студенты были всегда — списывали, заказывали работы на стороне. Так что винить во всем ИИ точно не стоит.
— По ощущениям мир, особенно цифровой, заполонили очень похожие друг на друга ИИ-шные тексты. Не получится ли так, что они станут новой языковой нормой?
— Конечно, некий стандарт, унификация есть. Но это, как мне кажется, не следствие исключительно использования ИИ. Например, формат сочинения ЕГЭ, ОГЭ требует от школьников шаблонности. Сочинение должно иметь жесткий каркас и отвечать четким треб f10 ованиям. С одной стороны, минимум фантазии и творчества (не получится, как в сочинении, которое, помню, в классе 6 нам зачитывал довольный учитель, где вопрос, кто Чацкий — победитель или побежденный, обсуждали на собрании стаи герои «Маугли»). С другой — возможность объективно и беспристрастно оценить знания школьников. Так что винить только ИИ в шаблонности не стоит. Многое унифицируется. Это помогает быстрее обрабатывать информацию, экономит ресурсы, что очень важно в наш век скоростей и информационного бума. А тот, кто хочет творчески реализоваться, всегда найдет возможность.
— Начинали с Маяковского, в конце вспомним Тургенева: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!» И в современном мире так?
— Абсолютно. Когда говорят, что у нас нет государственной идеи, — так вот она, на поверхности. Русский язык — наше объединяющее начало и наша идея. Как говорил профессор Алексей Георгиевич Лыков, «наш язык — самое укромное, самое интимное пристанище человеческой души». Со своими мыслями, болью, радостью мы всегда остаемся в пространстве языка.
Все наши помыслы, надежды — в языке. Он формирует наш национальный характер. Та самая загадочная русская душа в самом языке заложена, поэтому он и есть опора, особенно в непростое время, что особенно хорошо чувствуешь, когда работаешь в сфере языка. Это чувство опоры надо передать студентам, которые сейчас будто на неустойчивой льдине: станешь на один край, а другой грозит перевернуться.