Четыре характера. Как вели себя русские женщины во время фашисткой оккупации

Мама автора письма собрала детей и четверо суток ехала, чтобы встретиться со служившим в Красной армии мужем. Баба Надя заставила немецкого офицера выгнать из ее дома наглого румына, получившая похоронку на сына тетя Даша после войны тайком носила хлеб немецким пленным, а тетка Маруся жалела для ребенка сливы. Василий Зюзин из Тихорецка описал женщин, которые ему, ребенку, встречались во время Великой Отечественной и прислал их портреты в редакцию «АиФ-Юг».

Лаваш из кукурузы

Уважаемая редакция «АиФ-Юг», хочу поделиться с вами своими воспоминаниями о Великой Отечественной войне, вспомнить о том, как вели себя в те годы наши женщины. Моя мама во время войны осталась с двумя детьми, пятилетним сыном и трехлетней дочкой. Жили мы в Тихорецке. Чтобы кормить нас, мама сначала променяла свои вещи — отрезы, материю для платьев, обувь, теплое пальто — на продукты. Весь обмен производился в деревнях, а основным транспортом для этих целей служила двухколесная тачка на металлических колесах. Женщины объединялись по два-три человека, так как в один конец приходилось тащить тачку до 10 километров. Когда вещи для обмена закончились, мама нанималась работать в деревнях. Домой она возвращалась к ночи, дома мы оставались одни, иногда за нами присматривала соседка.

Перед оккупацией нашего города разрушили заводы и элеватор. Оттуда мама принесла полмешка пшеницы, ее на ночь замачивали в горячей воде, затем, разбухшую, мололи мясорубкой и из этой массы пекли лепешки. Мололи ручной мельницей кукурузу и пекли на противне лаваши — их можно было есть только горячими. Если появлялось молоко, то большим «деликатесом» считалась соевая макуха с молоком.

«Голод поднимал нас рано». Как жили и учились дети во время войны Подробнее

Опишу коротко один эпизод из нашей жизни во время войны. В начале лета 1942 года мама получила письмо от папы, он сообщал, что находится в Новороссийске. Мама собрала нас, и мы поехали туда. Путь был очень долгий — добирались четверо суток. Ехали в основном ж.д. транспортом, на тормозных площадках грузовых вагонов, ночевали на вокзалах. В Новороссийске мама нашла воинскую часть, где служил отец. Старшина выделил угол в казарме, и мы жили там две недели. Когда солдаты уходили на учения, мама наводила порядок: мыла полы, окна. Домой возвращались тем же путем.

Баба Надя — генерал

Бабушка Надя — дальняя родня по отцовской линии. Наш Тихорецк немцы сильно бомбили, так как этот железнодорожный узел имел стратегическое значение, отсюда ходили поезда на четыре направления: Краснодар, Ростов-на-Дону, Кавказ и Сталинград. Мама с нами ушла на хутор Памяти Девятого января к бабушке Наде. Немцы оккупировали этот хутор, с ними были и румыны. Жили мы все в одной большой хате. Каждый день к нам приходил румын и требовал «яйки, млеко», чтобы ему кипятили молоко. Баба Надя заставила маму делать, сказав, как вскипит, позвать ее. Мама позвала, баба Надя влила в кипяченое молоко сырое со словами: «Может, пронесет его и больше не придет». Но румын заходил в хату, ел все со стола. Баба Надя ругала его всякими словами и однажды сказал: «Чтоб ты подавился!» Он встал и на русском языке ответил ей: «Не бойся, хозяйка, не подавлюсь!» Однажды он сидел, ел, баба Надя увидела едущего по улице немецкого офицера, выбежала и знаками позвала в избу. Когда немец зашел в хату, румын продолжал есть. Офицер молча ударил его плетью, тот вскочил и убежал на улицу, немец сел на коня и продолжил гнать его. Надя приседала и смеялась. После того случая ее прозвали «Генералом». Она говорила: «Немцев я не боюсь, мне уже 60 лет!»

Последняя казачья лава. Почему Кущевская атака вошла в учебники истории? Подробнее

Добрая тетя, злая тетка

Наша соседка тетя Даша в первый год войны получила похоронку на своего сына. Мы, пацаны с улицы, старались помогать ей: приносили дрова, убирали во дворе, приходили послушать, как она читала нам книги. Тетя Даша отдавала нам всю халву, которую получала по карточкам — я до сих пор люблю халву. Тетя Даша была доброй души человеком, особенно запомнился один случай — после войны в нашем городе работали пленные немцы. Они восстанавливали то, что разрушили во время войны. Вид у немцев, конечно, был не ахти. Тетя Даша тайком от всех носила пленным хлеб. Женщины, когда узнали об этом, объявили тете Даше бойкот. Она же им сказал: «Мой сын погиб, и рана эта у меня никогда не заживет. Пленных немцев тоже ждут дома матери, жены, дети. Какие они теперь вояки?» Немного подумав, женщины наши оттаяли.

Тетка Маруся — это дальняя родственница по отцовской линии. Во время войны мы с мамой жили у нее на квартире — во времянке. Пишу о ней, только чтобы подчеркнуть доброту тети Даши. У тетки Маруси на участке перед домом было несколько плодовых деревьев. Нам она не разрешала собирать фрукты даже с земли. Осенью на самом верху сливы осталось три плода, я залез и сорвал их. Тетка Маруся сказала маме, и она провела со мной воспитательную «беседу» ремнем. Потом дала деньги, я купил на рынке пол-литровую банку слив, мама отдала все ей, и она взяла.

Про бабу Дашу порой говорили, мол, она некрасовскую женщину превзошла – не просто коня на скаку остановила, а еще и с немецким офицером на нем.

В тяжелые годы войны женщин, у которых не было детей, отправляли под Сталинград копать противотанковые рвы. Чтобы не ехать туда, тетка Маруся где-то в деревне под Ростовом взяла в многодетной семье «на воспитание» трехлетнюю девочку. Не хочу писать, как она издевалась над ребенком — все, что о ней думаю, высказал за столом по случаю возвращения из армии. Из этой девушки выросла хорошая женщина — вышла замуж, родила дочку. Я описал несколько характеров русских женщин, это лишь эпизоды, но бывало всякое: многие обвиняли мою маму за то, что она «подвергала опасности детей». Про бабу Дашу порой говорили, мол, она некрасовскую женщину превзошла — не просто коня на скаку остановила, а еще и с немецким офицером на нем. А такие, как тетка Маруся, встречаются в жизни, но, я думаю, их не так много.