В Краснодаре представили «Словарь кубанских говоров» — масштабный труд доктора филологических наук Ольги Борисовой, позволяющий буквально «услышать» разные уголки края. В книге не просто собраны десять с лишним тысяч местных слов и выражений, но и приведены реальные примеры их употребления старожилами. На презентации книги говорили о разновидностях и особенностях кубанских диалектов, влиянии языка на жизнь и о том, как сохранить аутентичный говор.
От пастели до масла
Словарь — многостраничный фолиант с исконно кубанскими словами и выражениями, которые автор собрала вместе со студентами во время множества экспедиций. Столь масштабного исследования местных диалектов в крае еще никто не проводил. Теперь книга попадет не только в руки профессионалов, но и в библиотеки и учебные заведения края. Выпуск словаря стал возможен благодаря фонду «Вольное дело-Юг» Олега Дерипаски и Центру кубанской казачьей культуры «Казачья воля» .
«На Кубани живут замечательные люди, очень доброжелательные, гостеприимные, с чувством юмора, — сказала на презентации Ольга Борисова. — В разные времена они умели сохранять оптимизм. Мне представляется, что жизнестойкость эта идет от говора, потому что именно язык дает человеку мощную эмоциональную и психологическую поддержку».
Существует стереотип, что кубанский говор — это исключительно балачка. Но на представлении книги его в очередной раз развеяли: на самом деле существуют две основные группы кубанского диалекта: говоры с южнорусской языковой основой и с малороссийской — балачка. Примечательно, что само слово это вошло в разговорный язык лишь во второй половине прошлого века и стало отличительным признаком для местных жителей, противопоставлявших себя переселенцам из других регионов.
«Особенность словаря в том, что в него вошли лексика и фразеология кубанских говоров как с украинской, так и с южнорусской языковой основой, — рассказала Ольга Борисова. — А они на фонетическом и грамматическом уровне имеют существенные различия. Если приводить аналогии из живописи, то фонетический рисунок кубанских говоров с русской основой — это пастель. С украинской — картина маслом».
Штолык с шелевкой
Отличия кубанского диалекта с малороссийской и южнорусской языковой основой, по словам Ольги Борисовой, чаще всего наблюдаются в произношении.
«Что касается лексики, то надо признать, что много слов в кубанском говоре с разными основами совпадают, хоть и могут иметь отличия в огласовке, — объяснила доктор филологических наук. — То есть многие слова параллельно пришли на Кубань из украинского языка и южнорусских говоров. И они, как братья-близнецы, встречаются на нашей земле».
Один из респондентов и вовсе назвал себя «попалашником», так как мать из традиционной казачьей станицы на одном диалекте говорила, а отец из соседнего поселения — на другом.
«Существует выражение „репаный язык“, — сказала Ольга Борисова. — У нас он именно такой, так как все перемешалось».
Еще одно достоинство словаря — это небольшие тексты с сюжетом, собранные по крупицам в разговорах с носителями.
«Мне кажется, это очень важно, что книга отражает не только слово, но и жизнь человека в нем, — добавила Ольга Борисова. — Потому что, на мой взгляд, все-таки диалектный словарь — это не про слова, а все-таки про людей».
Автор словаря посетовала, что в труде недостаточно глубоко проработана семантика — первичные значения слов зафиксированы, а переносные узнавались случайно в разговоре с людьми.
«Известное слово „штолык“ — это маленький початок кукурузы, которым затыкают бутылку с горилкой, — рассказала Ольга Борисова. — Выясняется, что так же называют низкорослого и щуплого мужчину. „Тю, та вин же штолик. Що вин до штолика приревнував?“. Или „шелевка“ — так называлась дощечка, которой хаты обшивались. Однажды записываю женщину, мимо проходит девушка. Она ей вслед: „Ой, пошла шелевка“. Спросила — так девушек с небольшой грудью называют. И таких фактов очень много».
Сила речи
Жаль, что в тексте нельзя передать особенности звучания речи кубанских старожилов. Этнограф-фольклорист, заведующий НИЦ ТК Кубанского казачьего хора Владимир Воронин продемонстрировал на презентации отрывки из записей разговоров с носителями кубанского говора.
«Если сравнивать с серединой девяностых, то кризис владения местных жителей диалектной речью действительно виден, — отметил он. — Хочу сказать, что язык — это не только культура, но и вообще мировоззрение человека, как он его видит, представляет. Я специально выбрал несколько фрагментов наших интервью, чтобы показать, во-первых, региональную разницу, во-вторых, насколько красив и богат их язык, и как мы отличаемся от владевших говором предков — стали какими-то скупыми в речи».
Отрывки чудесные, будто рассказанные в детстве бабушкой истории. Лидия Ивановна Сусь из станицы Крыловской на балачке вспоминала, что рассказывали старшие о временах Гражданской войны.
Мария Ефимовна Пожидаева из станицы Новолокинской уже немного на другом кубанском наречии, с южнорусской основой, поведала почти детективную историю из детства — как дедушка выяснил хитростью, кто из запертого шкафа сахар украл.
Людмила Васильевна Козюкова из станицы Староминской вновь на балачке рассказала, как мама учила ее семейной жизни, говорила, что никогда нельзя ругаться с мужем при свидетелях, особенно при собственных детях.
Первый атаман возрожденного Кубанского казачьего войска, кандидат исторических наук Владимир Громов признался, что вырос в среде, где балакают все.
«И начал говорить по-русски только когда пошел в первый класс, — рассказал он. — С тех пор у меня эта раздвоенность. Я балакаю, когда встречаю людей на базаре, общаюсь от души. И я считаю, что балачка — часть нашей культуры, которую надо сохранить».
Отвечая на вопрос, как это сделать, Владимир Громов вспомнил встречу с Никитой Михалковым в Усть-Лабинске. На ней у режиссера спросили: что нам делать — ведь одни говорят по-русски, другие — на кубанском диалекте? И Михалков ответил: там, где язык бытует, ваша задача его сохранить. Иначе через время ваши же дети и внуки не будут понимать песен, которые пели предки. Эти слова и песни станут для молодежи чужими.
Кстати, язык, или диалект, который окружал человека в детстве, не пропадает, даже если всю жизнь он говорил по-другому. После 50 лет многие возвращаются к материнскому языку. И это научный факт, у которого и название есть — языковой регресс.
«Моя подруга из Старотитаровской, заведующая музеем, раньше говорила на литературном языке, — добавила Ольга Борисова. — А теперь, когда звонит и рассказывает, у нее проскальзывают диалектные слова. Я беру бумагу и записываю за ней».
Язык — это не только культура, но и мировоззрение человека.
Часть большого Юга
Старший научный сотрудник лаборатории филологии Южного научного центра Российской академии наук Нина Власкина:
«Скажу, пожалуй, от лица всех российских диалектологов. Сложилась традиция, что у нас очень хорошо описаны северные говоры: 814 архангельские, вологодские и т. д. В то время как диалектная речь Юга России описана намного беднее.
Теперь вышел полный словарь кубанских говоров, и у нас появилась возможность работать с ним. Я в нем уже проверяю донские слова, сверяюсь, насколько они специфичны — характерны для всего Юга либо определенной территории. Теперь возможность сопоставительных работ очень расширяется, особенно в новых исторических условиях, когда у нас стали более тесными взаимосвязи с ЛНР, ДНР. То есть понятие большого Юга расширяется не только в политическом, но и лингвистическом смысле.
Кроме наших региональных проектов, касающихся Дона, Кубани, есть еще проекты в масштабах всей России, например, лексический атлас русских народных говоров, где подобные сопоставления осуществляются уже в масштабах страны. И, я думаю, что для этого издания словарь Ольги Борисовой станет настоящей находкой, потому что позволит представить Кубань намного богаче, чем раньше».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
