В Общероссийском классификаторе профессий нет специальности «антиквар», однако рынок старинных вещей в России продолжает активно развиваться. Как не потерять деньги при покупке антиквариата, как отличить подделку от подлинника и стоит ли рассматривать инвестиции в старину? О том, как работает экспертиза антиквариата, и какие тайны хранят предметы, пережившие исторические переломы, «АиФ» рассказал эксперт с 40-летним стажем Алексей Виткалов.
Корни уходят в «Рощу»: как зарождалась торговля антиквариатом
Алексей — специалист с нетипичной для этой сферы биографией. По образованию он инженер, специалист по электромагнитной совместимости, за его плечами — управление крупными стройками. Но сейчас вместо чертежей и схем в его руках лупа, микроскоп, ультрафиолетовый фонарь. А трудится он экспертом в краснодарском отеле с антикварным интерьером.
Гостей здесь встречают коллекционный фарфор, редкая мебель, граммофон XIX века с композитной трубой — настоящий, функционирующий антиквариат, который выбирал и оценивал Алексей Виткалов. Круглосуточно эти ценности охраняет далматин по кличке Хорси — официальный и очень ответственный сторож, она всегда на посту в холле.
Заразил Алексея интересом к старинным вещам дедушка Атом Александрович, заядлый любитель монет и марок.
«В конце семидесятых он брал меня маленького по воскресеньям в парк «Первомайская роща», - вспоминает Алексей Виткалов. - Там, на скамейках центральной аллеи, раскладывали модели автомобилей, календарики, монеты, купюры. Официально — только обмен. Продажа считалась спекуляцией и жестко пресекалась статьей УК. Но внутри этого круга, куда вход посторонним был заказан, постоянно двигался капитал, а через руки посвященных проходили трофейные ценности, антикварное оружие и ювелирные изделия.
Для бывалых ветеранов войны, сидевших на тех скамейках, я стал «своим» просто потому, что был внуком Атома. Так я шагнул в подлинный антикварный мир. Не каждый музейный сотрудник может похвастаться тем, что видел и держал в руках вещи, проходившие через то закрытое сообщество.
Название «Роща», по словам антиквара, закрепилось на долгие годы. А вопрос «Ты на Роще бываешь?» с последующим перечислением завсегдатаев стал маркером «свой-чужой». Со временем «Роща» превратилась в вещевой рынок, его переместили с центральной аллеи на окраину. Сегодня же так между собой называют лишь ряды книжного рынка.
Алексей уверен, что копившаяся более сорока лет насмотренность на шедевры, раритеты и на их владельцев позволяет ему сегодня безошибочно отличить подлинник от искусной подделки.
Именно в таком умении и заключается суть профессии антиквара.
«Такой специалист понимает ценность и стоимость старых вещей, - объясняет Алексей Виткалов. - В официальных перечнях нашей профессии нет, но именно слово опытного антиквара в этой среде имеет вес и становится решающим при совершении сделки».
У музейного работника — строгий регламент, экспонаты хранятся за стеклом и в закрытых фондах. Антиквар предоставляет обычному человеку шанс не просто прикоснуться, но и стать владельцем материального фрагмента времени.
Копилка образов: секреты антикварной экспертизы
Профессия антиквара далека от романтизированного образа. Это многолетняя практика, где знания накапливаются через опыт, ошибки и постоянное сравнение. Здесь нет универсальных инструкций. Есть только насмотренность, память и способность замечать детали, которые не бросаются в глаза.
Инженерное прошлое Виткалова здесь работает как дополнительный фильтр: он рассматривает предметы не только как исторические объекты, но и как конструкции, где важны материал, технология, логика исполнения и следы износа.
«Изобличая подделку, профессионал видит то, чего не должно быть на старом предмете: лазерную сварку на изделии 1880 года или клеймо, вырезанное современной бормашиной. Это наша внутренняя «копилка образов», — объясняет эксперт. — Она складывается годами, причем обязательно через собственные ошибки. У фальсификаторов мало шансов обмануть насмотренный глаз».
Именно это умение видеть лишнее — следы гальванического копирования или режущего инструмента там, где должно быть ударное клеймо ювелира XIX века, — делает антиквара уникальным специалистом. Вузы этому не учат. Профстандарта нет. Звание подтверждается не дипломом, а делом.
Алексей так описывает феномен, который наблюдает на протяжении десятилетий: «Вещь не умирает, она меняет владельца!»
«Оборот старинных вещей в природе бесконечен. На каждую находку рано или поздно находится свой ценитель, - говорит эксперт. - Мы просто подбираем вещам новых временных хранителей».
«Хищники» и «оборотни»: правила выживания на рынке антиквариата
Сам рынок старины эксперт называет «антикварным ареалом» и относится к нему как к замкнутой экосистеме. Здесь свои обитатели и свои законы выживания. «Хищники»-коллекционеры гоняются за раритетами, «травоядные»-барахольщики годами пасутся на скупке всего подряд, «оборотни» продают подделки, а «антиквары-динозавры» хранят безупречную репутацию, задавая тон всему рынку.
По мнению обывателей, антиквар — это тот, кто «подешевле купит, подороже продаст». Именно так их часто путают с барахольщиками. В то же время задачи куда глубже — вернуть предмету его функцию и первоначальный внешний вид. Вот здесь и кроется ключевое отличие антикварной реставрации от музейной.
Музей стремится законсервировать предмет, чтобы в любой момент его можно было «разобрать» и вернуть первичный вид, удалив следы консервации. Антиквару необходимо восстановить все из аутентичных материалов и по аутентичным технологиям, возвращая вещи то состояние, в котором она была создана и жила. Часто реставрация одного предмета занимает несколько лет кропотливого подбора деталей.
«Бывает, ищешь нужную петельку для шкатулки XIX века годами. А потом случайно находишь на каком-нибудь развале и радуешься как ребенок. В этот момент вещь получает вторую жизнь», — делится Алексей.
Репутация дороже денег: как эксперты противостоят рынку фальшивок
В среде, где каждый второй новичок покупает подделку, а потом в панике пытается ее сбыть, репутация становится единственной твердой валютой. Экспертиза в России по-прежнему опирается не на формальную систему, а на опыт конкретного специалиста.
Эпидемия фальшивок, по словам Виткалова, началась в начале нулевых. Сначала подделывали редкие монеты, потом из них делали фальшивые серебряные ложки. Сегодня они дошли до ювелирных изделий с фальшивыми клеймами известных мастеров. Изменилась и тактика: вместо агрессивного продавца с вами говорит ласковая «бабушка» из газеты бесплатных объявлений, уверяющая, что продает семейную реликвию от бедности. Часто за этим образом стоит опытный сбытчик подделок.
Не отстают и народные легенды. До сих пор многие верят, что в старых швейных машинках «Зингер» есть детали из платины. На этой вере работала простая схема: владельцу предлагали дорого выкупить машинку, но просили оплатить «анализ металла» в 200 долларов. После получения денег «скупщики» исчезали, а машинка так и оставалась пылиться в углу.
«Один раз ошибешься — и все, репутация продавца подделок — это навсегда. Коллекционеры выбирают антиквара, как хирурга: по рекомендациям и результатам. Лучше потерять сделку, но сохранить имя», — подчеркивает Виткалов.
Алексей предостерегает и тех, кто рассматривает старину как инвестицию:
«Высокая цена — вовсе не гарантия подлинности. Прежде чем вкладывать деньги, разберитесь в предмете. Или доверьтесь тому, кто разбирается. Даже самый дорогой прибор не заменит живого глаза».
Для Алексея Виткалова антиквариат — это способ получения уникальной информации от предметов. Благодаря работе таких профессионалов старинные вещи не только сохраняются в быту, но и возвращаются в современное пространство и снова начинают работать как часть культурного опыта.
«История не должна быть только в учебниках. Она должна жить в артефактах, которые можно взять в руки, - уверен антиквар Алексей. - Пока мы это делаем — история живая».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
