Примерное время чтения: 9 минут
992

Болонскую убрать, магистратуру оставить! Ученый о перспективах вузов России

«АиФ-Юг» № 24 15/06/2022
Русская система высшего образования - это энциклопедизм и воспитание целостного человека, а не только подготовка узкопрофильных специалистов.
Русская система высшего образования - это энциклопедизм и воспитание целостного человека, а не только подготовка узкопрофильных специалистов. пресс-служба КубГУ

Недавно все российские вузы исключили из Болонской системы – о том, что давало участие в ней, куда теперь будет двигаться отечественное высшее образование, стоит ли возвращаться к советской вузовской системе и многом другом «АиФ-Юг» рассказал доктор филологических наук Алексей Татаринов.

Русификация системы

Федор Пономарев, «АиФ-Юг»: Алексей Викторович, расскажите, как изменила Болонская система наши вузы – многие знают о ней только то, что вместо специалистов (пять лет обучения) университеты стали выпускать бакалавров (четыре года) и магистров (шесть лет)?

Фото: Из личного архива

Алексей Татаринов: С Болонской системой все не так просто, как представляется сейчас в верном идеологическом отрицании Запада. Когда она пришла к нам и стала менять учебный процесс, большинство преподавателей не скрывали негативных чувств. Не без оснований подозревали ущерб: сокращение числа часов и количества ставок по кафедре, увеличение объема бумаг, страданий от новых стандартов. Кое-что быстро сбылось. При любых изменениях в образовании отчеты становятся масштабнее, а проверки – злее.

Однако в течение первых лет рельефно обозначались и плюсы. Каждая кафедра, причастная к магистратуре, выросла в профессионализме и возможностях преподавать то важное и любимое, что не всегда помещалось в специалитете. Кафедра зарубежной литературы и сравнительного культуроведения, которую возглавляю я, разработала 17 новых дисциплин; взаимодействие со студентами стало еще более основательным. Жить в своей специальности стало интереснее! Магистратура дала хороший результат в подготовке кадров. Трое выпускников нашей программы сейчас мои коллеги, по-настоящему перспективные.

Русификация Болонской системы шла параллельно с ее внедрением - в большинстве провинциальных вузов сработала здоровая инерция. Многобалльная дурь так и не появилась, сохранились привычные оценки. Учебная мобильность сумасшедшей не стала. На многих факультетах новая модель, прибавляющая магистратуру к бакалавриату, стала усиленной, шести или семилетней формой специалитета. Главное внутреннее требование было одно: чтобы дисциплины магистратуры не повторяли предметы бакалавриата. Многие с этим справились.

- Какие моменты в российской магистратуре были и остаются самыми спорными?

- Главный из спорных – перемена участи. Можно четыре года обучаться на физика или биолога, а потом за два года превратиться в историка или журналиста. Хорошо ли это? Или порождает хаос? Рискну сказать, что в гуманитарной сфере это скорее хорошо, чем плохо. Часто детей родители после школы направляют на экономический или юридический факультеты. Ребенок  не хочет, но терпит. Терпит и читает, читает и мечтает не сидеть в суде или в банке. Когда бакалавр модных наук состоялся, он идет, например, на филфак, чтобы не просто получить, а еще и подтвердить самостоятельно полученные знания. И учится лучше бакалавров-филологов, и работу после получения диплома магистра ищет прицельнее. Таких случаев у меня был не один и не два.

досье
Алексей Викторович Татаринов, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой зарубежной литературы и сравнительного культуроведения. Автор десятка монографий и учебных пособий, трижды признавался лучшим учёным КубГУ.

Второй момент еще сложнее – это отношение стандартного магистранта к своему новому двухлетнему образованию. Да, есть проблема выгорания после первой ступени. Бывает, приходит человек просто за еще одним дипломом. У многих иное – устраиваются на работу, чтобы обеспечивать себя, иногда платить за магистратуру, и – прощай, пары. Или почти – прощай. Когда был ковидный дистант, российский вариант Болонской системы не горевал. Работу и учебу было совмещать легче. Возможно, стоит рассмотреть такой синтез – очное и дистанционное в магистратуре. Ради увеличения посещаемости занятий и уменьшения стресса студентов от частой невозможности быть.

Back to USSR?

- После выхода из Болонского процесса громче ещё громче стали слышны призывы вернуться к советской системе образования. Возможно ли такое?

- Вернуться никуда нельзя. Можно двигаться – бегом или ползком – только вперед. По двум причинам стоит осторожно относиться к восстановлению советской системы образования. Во-первых, был сильнейший прессинг идеологии и цензуры. Он породил две ключевые фигуры эпохи позднего Союза. Фарисея, который говорил одно, а думал и хотел другого. И нигилиста, циничного и всегда готового к любым разрушениям. Именно фарисеи и нигилисты стремились уничтожить нашу страну 30 лет назад. Возвращать им ту образовательную среду для новых безобразий мне не хочется! Во-вторых, за последние десятилетия построена цифровая цивилизация, полностью отсутствовавшая в СССР. Не учитывать ее сейчас мы не имеем права, и это многое делает невозвратным.

Есть ли плюсы у той образовательной системы? А как же! Представьте себе хотя бы экзаменационные билеты. Я поступил на филфак Башкирского университета в 1984 году, застал билеты по всем предметам мятыми выцветшими, залапанными испуганными пальцами студентов. Десятилетиями не обновлялись, не перепечатывались. Какая прелесть!

Сегодня такое не пройдет. Перед каждой сессией мы обязаны переделать экзаменационные бумажки по всем дисциплинам, потому что изменился год. Был учебный 2020 – 2021, а пришел иной: 2021 – 2022. Чувствуете разницу? Гони все заново! И вот так со всем огромным пакетом документов. В доцифровой университетской жизни царили профессора и пламенные доценты. Сейчас – лаборанты, эти жрицы компьютерного века. Наши Наташи, Яны или Саши бесконечно перепечатывают, выгружают, загружают, меняют титульные листы, вставляют в программы новые компетенции, рыскают в поисках обновленных, почему-то испортившихся за год подписей… Болонскую систему мы преодолеем, в этом не сомневаюсь. Но победим ли бюрократического дьявола? Он спокойно встраивается в любую идеологию, с серым лицом усядется под каждым поднятым флагом. Ему что Болонская, что неосоветская…

Образование как пространство жизни

- Алексей Викторович, и последнее, сейчас часто говорят о кризисе самой модели высшей школы – мол, хоть четыре года, хоть пять или шесть - слишком долгий срок для подготовки узкопрофильных специалистов. На ваш взгляд, какие перспективы у высшего образования вообще?

- В чем Болонская система безусловно вредна – так это в своей фрагментарности и в экстазе от узкой специализации. Вспоминаю свой давний разговор со старым американцем Джоном. Мы оба занимались христианством, преподавали библейскую словесность студентам. Он в Америке, я в Краснодаре. Заспорили о протестантизме. Я стал разворачивать перед «западным партнером» картину византийского православия, дабы показать исторический путь нашей веры. Джон сделал останавливающий жест рукой: «Нет, Алекс, не надо. Я занимаюсь христианством, каким оно стало с 16 века, начиная с Лютера. Константинопольская религия мне не интересна, да и не знаю о ней почти ничего. Византийским православием занимается Билл, но он со мной не приехал. Его бы и спросил».

Русская система высшего образования – это энциклопедизм, общая история любого значимого процесса и воспитание целостного человека. И в советское время, и сейчас мы пониманием главное: познать творчество Уайльда, Достоевского или Виктора Лихоносова нельзя в изоляции от всемирной истории литературы. Если мы сконцентрируемся лишь на одном, пусть великом явлении, наше знание будет относительным и обманным, воинствующе неполным. Именно поэтому на филфаке много зарубежной литературы. С одной стороны, именно этот ракурс показывает и обостряет путь национальной словесности. С другой, все Одиссеи, Гамлеты и Дон Кихоты оказываются русскими героями, расширяют отечественное сознание до всемирного, и тут же скрепляют эту новость великим и могучим – нашим - языком. Говорящий по-русски принц датский уже не только шекспировский персонаж.

Много читая новейших европейских и американских романов, сталкиваюсь с тяжкой западной хандрой, с усталостью от бытия, с нежеланием радоваться солнцу, да и просто продолжать себя в рождении детей. Это как-то связано с Болонской системой? Может быть. Запад давно предал университетскую классику и сделал ставку на подготовку «работника», «исполнителя», «менеджера», нормально скучного человека. Конечно, потенциального долгожителя и эгоцентрика. Никакой идейности; все дидактики, мировоззрения и великие картины мира тонут в пустынной свободе выбора, когда ты курсируешь от спецкурса к спецкурсу, собирая свои баллы под бдительным оком стратегов. Под раздутой легендой о потрясающей личностной активности западного человека скрывается и отсутствие Неба, и недопущение какой-то иной истории, кроме современного либерализма. В этом контексте – и полное непонимание России, отрицание всех ее желаний и претензий. Болонская система зорко следит за тем, чтобы случайно не вырос мыслитель. Например, истинный защитник великой Европы. Посмотрите на нынешних политиков и правителей Европы или США – пигмеи с дипломом магистра.

Болонскую систему мы преодолеем, в этом не сомневаюсь, но победим ли бюрократического дьявола?

В Кубанском университете вхождение в Болонский процесс не изменило главного – ключевые дисциплины не были раздроблены и разгромлены. Курс на соединение гуманитарного образования и воспитания в целом утрачен не был. Не много ли это – учиться в вузе 5, а то и 7 лет? Не решают ли важнейшие проблемы трудоустройства лаконичные курсы? Я рос в профессорской семье, где был культ книг и абсолютная уверенность в необходимости высшего образования. Нет, никакого презрения к простым профессиям не было. Однако дед и бабушка (ими был воспитан) как-то очень рано объяснили, чем должен отличаться человек с высшим образованием. С детства и до конца дней читать, очень много читать. Не просто читать, а обсуждать высокую литературу – с ближними, с самим собой. Интересоваться политикой, быть хорошо осведомленным о друзьях и врагах Советского Союза. Вести дневник, постоянно наблюдать за собственной жизнью, одерживать победы над самим собой. Не окунаться в массовую культуру, не тратить время на футбол (вот тут я проиграл полностью). Знать иностранные языки, но более всего – русский. Помнить, что работа с правильным ударением в словах не имеет конца. Учиться только на дневном отделении, ни с чем иным учебу не совмещая. Обязательно хотеть, хотеть до последнего стать аспирантом и написать диссертацию.

Таким образом, для меня высшее образование – не набор компетенций или полученных онлайн навыков, а пространство жизни, пожизненный труд, постоянно возобновляемая связь с интеллектуальными задачами. Университетский человек может качественно заниматься «узким», лишь когда прошел многолетний путь «широкого». Такова, думаю, отечественная традиция высшей школы. 7 лет – это не много. Курсы и тренинги – для вполне понятной житейской прагматики. Университет – это создание нового человека. Идеалистично? Пусть так. Страна нуждается в романтиках, способных на прорыв. Разных функциональных людей и так много наделали.

Оцените материал
Оставить комментарий (1)

Опрос

Собираетесь ли вы снова вакцинироваться?

Ответить Все опросы

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах