Примерное время чтения: 8 минут
615

Из станицы в столицу. Как Екатеринодар пережил «смутное время»

Сюжет Живая история Кубани
В 1918 году Екатеринодар стал пристанищем для многих известных и влиятельных людей из двух столиц.
В 1918 году Екатеринодар стал пристанищем для многих известных и влиятельных людей из двух столиц. Пресс-служба администрации Краснодара

В этом году Краснодару исполняется 230 лет. Сегодня это город, в котором хотят жить сотни тысяч россиян – многие осуществляют свою мечту и переезжают. Причем, если раньше люди стремились в Москву и Санкт-Петербург, то сейчас жители обеих столиц охотно переселяются на юг. Во многом это связано с теплым климатом, близостью Черного моря. Но был период в истории, когда город стал магнитом для российской элиты. Тогда еще Екатеринодар стал столицей Белого движения. О том, как это было, расскажем в рамках проекта «Как Кубань народы объединила».

Любите Русь и Кубанское войско!

О февральской революции в Петрограде в столице Кубани узнали 1 марта 1917 года из телеграфного сообщения. Дальнейшие события развивались молниеносно – 3 марта было официально опубликовано сообщение об отречении Николая II и переходе власти к Временному правительству, 4 марта наказной атаман и начальник Кубанской области М. Бабыч подписал приказ по Кубанскому казачьему войску, в котором призвал казаков «неуклонно выполнять повеления Верховного главнокомандования». Через несколько дней Бабыч подал прошение о своей отставке и подписал свой последний приказ, в котором, прощаясь с войском, давал казакам свой последний завет: «Любите и берегите нашу Великую матушку Русь и наше седое Кубанское войско, служите честно новому правительству, как привыкли вы вообще служить!»

Узнав об отставке генерала, казаки, по воспоминаниям будущего атамана Филимонова, «заволновались, и, собравшись на свою казачью Раду, постановили образовать свое войсковое правительство, которое по общекраевым вопросам входило целиком в состав областного исполнительного комитета, в делах казачьих управлялось самостоятельно».

Царя нет, произошел переворот

В книге «Столица казачьего края» опубликованы дошедшие до наших дней воспоминания детей-эмигрантов об этом периоде жизни в Екатеринодаре.

Траховы – известная фамилия среди жителей кубанской столицы. Лю Трахов был именитым купцом, заводчиком, меценатом, владельцем нескольких кирпичных заводов.

Наверняка сестры Траховы (младшая впоследствии училась в английской школе для русских девочек на турецком острове Проти), чьи воспоминания приводятся в книге, были его родственницами. В начале лихого столетия девочки были жительницами Екатеринодара. Февральскую революцию младшая восприняла как радостное событие, хотя мало понимала суть происходящего.

О революционных событиях, навсегда врезавшихся в детскую память, она писала так: «Услыхала, что царя уже нет и что произошел переворот». Что именно это значит, что потом может быть, я не понимала. Помню, что по улицам ходили толпы с красными флагами и плакатами, и почти у всех в петлицах были красные банты. Девочка писала, что ей нравилась такая обстановка, нравились революционные песни, напечатанные на маленьких листах, которые раздавали всем на улицах, в особенности похоронный марш». Особых изменений в жизни города тогда ребенок не заметил, только на улицах уже не было городовых.

Уже гораздо позже старшая из сестер Траховых оставила подробные воспоминания о бедствиях, обрушившихся на их семьи во время красного террора.

В доме поселилась тоска

Андрей Монин, тоже житель Екатеринодара, о революции узнал в гимназии 28 февраля. Когда утром пришел на занятия, «Нашел, что что-то не в порядке… В классе почему-то собрались не по звонку. Классный наставник был чем-то сильно взволнован. Одноклассники сказали, что случился какой-то важный политический переворот. В начале урока учитель рассказал об отречении царя от престола. Мы все были очень рады, сами не зная, чему, - писал Андрей. - Возможно тому, что пос­ле этого нас всех распустили с уроков».

Впрочем, домой школяры не пошли, отправились гулять по городу.

«Одна за другой шли процессии, с красными флагами, толпами, с песнями, – вспоминал Монин. – Все были радостны и веселы. Екатеринодар был в праздничном настроении, звонко раздавались звуки «Марсельезы», красные флаги с вышитыми белыми буквами свободы, любви и братства развивались над длинными густыми толпами».

В сытном, дешевом и пока спокойном Екатеринодаре квартиру было найти практически невозможно.

В счастливом настроении сам Андрей следовал «то за одной, то за другой процессией», не зная для чего и зачем, и лишь в два часа пришел домой. Дома его встретила мать, которая была взволнованна, но печальна и грустна. Ее настроение передалось сыну: «Остаток дня я провел дома, потеряв то странное веселое настроение, которое я получил в начале дня».

Сохранились воспоминания еще одной девочки из Екатеринодара, не подписавшей свои слова. Она рассказывала, что Февральская революция стала для нее последним радостным впечатлением об оставленной Родине (Прим. ред.: все дети вместе с родителями эмигрировали из России). Последующие события «картина за картиной почти всегда одна тяжелее другой встают в памяти». А в феврале 1917 года она гуляла с подругой по городу, видела «радостные лица, красные яркие банты на груди у каждого, красные флаги, цветы, возгласы»…

«Казалось, что свершилось что-то великое, хорошее, и что все, что было темного, тяжелого, больше не вернется», – писала девочка.

Ее впечатления об осеннем Екатеринодаре уже окрашены в иные тона. Тогда она запомнила огромные афиши, расклеенные всюду на заборах, на столбах, и снующих по улицам мальчишек, кричавших: «Голосуйте за такую-то партию» и ужасную драку на улице двух мальчуганов – одного с листовками партии кадетов, другого – большевиков.

«В этой уличной драке воплотилось то состояние всеобщего хаоса и вседозволеннос­ти, которое принесла с собой Октябрьская революция. В нашем доме поселились тоска и предчувствие чего-то темного и недоброго, что наполнило душу», – написала школьница.

Знаменитые гости

Екатеринодар недолго был в руках большевиков. Он несколько раз переходил к бело­гвардейцам. Эта борьба продолжалась несколько лет.

Как пишут составители книги «Столица казачьего края», в 1918 году вместе с Белой армией в Екатеринодар вошли «беженцы» из Москвы и Санкт-Петербурга. В город потянулись представители купечества, аристократии, интеллигенции, чиновничества. На улицах города можно было встретить представителей самых знатных фамилий Российской империи. Дамы щеголяли в столичных нарядах, рестораны никогда не пустели. Ювелирные магазины Екатеринодара скупали по дешевке фамильные драгоценности «гостей» – им надо было на что-то жить, при этом стараясь сохранить дореволюционный уровень.

Л. Твельмейер, дочь изобретателя телевидения Бориса Розинга, который жил и работал в Екатеринодаре с 1918 года по 1922 год, писала в книге «Мой отец и его окружение», что в то время «многие стали уезжать из Пет­рограда и что в сытном, дешевом и пока спокойном Екатеринодаре, куда приехала ее семья, квартиру было найти практичес­ки невозможно, столько понаехало народа, главным образом из Петрограда и Москвы».

Местные газеты регулярно сообщали о новых приезжих. В Екатеринодаре вдруг появились два политехнических института – их основала профессура, прибывшая из столичных городов. Открылась в городе и своя консерватория, в которой преподавали петроградцы и москвичи. Вслед за учеными из Петрограда и Москвы в Екатеринбург потянулись математики, физики, химики, именитые врачи из Тифлиса, Киева и Харькова.

Временное пристанище

Самуил Яковлевич Маршак работал в городе как коррес­пондент газеты «Утро Юга»
под псевдонимом «Доктор Фрикен». Писал статьи, стихи и фельетоны, причем антибольшевистского характера. После того как в Екатеринодар вернулись красные, Маршак остался в городе и создал первый в России детский театр.

Описывая драматические события в Екатеринодаре после Октябрьской революции, Маршак писал: «Город когда-то был тихой станицей, но неожиданно стал столицей». Эти строки точнее всего описывают ситуацию в Екатеринодаре, занятом Добровольческой армией Деникина.

Перемены, по мнению поэта, начались еще в годы Первой мировой войны, когда центр кубанского казачества стали наводнять беженцы из районов военных действий и армяне из Османской империи. В 1917 году к ним добавились жители обеих станиц.

Если говорить об известных людях, пережидавших «смутное время» в Екатеринодаре, то стоит упомянуть Надежду Тэффи – русскую писательницу и поэтессу, очень известную в Российской империи, но забытую в СССР. Она в Екатеринодаре была лишь проездом по пути в Новороссийск, откуда она уехала в Турцию, а оттуда в Париж. Но необычная атмосфера Екатеринодара ее впечатлила.

В Екатеринодаре недолго жил в 1919 году певец Александр Вертинский. В местных газетах сообщалось, что артист выступил в театре «Мон Плезир» в начале августа с песнями «Безноженька», «То, что должен сказать», «Маленький креольчик». В 1920 году Вертинский вместе с остатками Добровольческой армии уехал в Константинополь.

Сценарист, писатель, журналист Евгений Шварц в Екатеринодаре вступил в ряды Добровольческой армии. Он участвовал в штурме Екатеринодара под командованием генерала Краснова в марте 1918 года и получил сильнейшую контузию.

Екатеринодар в «деникинский» период приютил Ивана Бунина, также в город приезжал с концертами Максимилиан Волошин.

Для всех этих людей Екатеринодар был лишь временным пристанищем, большинство из них потом уехали.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Опрос

А вы часто бываете в театре?

Ответить Все опросы

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах