Ударник труда на Кубани получил в награду за стахановский труд гипсовый бюст Иосифа Сталина, который трижды становился причиной его арестов и ссылки на Колыму. Удивительная история о том, как награда за хорошую работу в эпоху коллективизации и Великой Отечественной войны обернулась репрессиями, допросами в гестапо и лагерями ГУЛАГа — в материале, присланном Василием Гридчиным из поселка Виноградного (Анапа) на конкурс «Нарочно не придумаешь».
Стахановское движение: чем награждали передовиков колхозов в 1930-е годы
Эту историю, которой хочу поделиться, я услышал много лет назад из уст одного из коренных жителей станицы Балковской. А тому поведал его дед, который помнил еще довоенное время. Вот эта история в вольном ее изложении.
Вторая половина 30-х годов прошлого века. Коренной перелом в деревне уже, можно сказать, завершился. Колхозы постепенно становились на ноги, на полях загудели первые тракторы, появилась другая техника. Да и новоиспеченные колхозники, недавние единоличники, еще не разучились работать и трудились на полную катушку. В это время по всей стране волнами расходилось стахановское движение, названное по имени шахтера Алексея Стаханова. Везде славили передовиков.
Одним из таких ударников труда был тракторист Василий Гаврилович Кочура. А трактористы в те времена пользовались особым уважением и почетом. Итоги трудового года обычно подводили на общем собрании колхозников в декабре. И вот накануне Нового года собрались станичники в клубе, который располагался в здании бывшей церкви. На нем, как уже было наработано, чествовали передовиков производства и вручали заслуженные награды. Кто получил почетную грамоту, кто — переходящий вымпел. А лучшим труженикам доставались: кому — поросенок, кому — бычок. Ну а Василий Гаврилович, как лучший из лучших в своей профессии, получил под гром аплодисментов главный приз — гипсовый бюст вождя всех времен и народов Иосифа Виссарионовича Сталина.
Опальный бюст в курятнике: как жена колхозника навела на мужа НКВД
Счастью семьи, казалось, не было предела! Но не ведали они, что счастье — это лишь на время притаившееся несчастье.
Шло время. У соседей поросенок уже превращался в увесистую хрюшку, да и бычок у кума быстро наращивал мышечную массу. А гипсовый вождь уже, казалось, посмеивался в усы. И по мере того, как набирали свой вес призовые животные, росло чувство несправедливости (а может, и зависти, кто знает) в душе супруги нашего ударника 2-й пятилетки.
Сперва она переживала молча, а затем все чаще и громче начала пилить незадачливого мужа. В конце концов она так его достала, что он не выдержал и отнес бюст прямиком в курятник. И все было бы ничего, но тут случилось непредвиденное: соседка в поисках пропавшей курицы случайно заглянула в этот самый курятник. И увидела картину, от которой пришла в неописуемый ужас: бюст вождя был окрашен в какой-то странный цвет, а на голове красовалась «корона» из частей куриного круговорота жизни.
Излишне говорить, что почти мгновенно об этом узнала вся станица. А далее — все произошло так, как и должно было произойти. Прибыли работники известного учреждения, заломили руки и с размаху швырнули в «воронок». И грозили бедняге либо лесоповалы, либо ударные стройки пятилетки в местах весьма удаленных.
Но в эту историю вмешался председатель правления колхоза, известный всему району участник Гражданской войны, красный партизан:
«Никакой он не враг народа, и не иностранный шпион, просто неграмотный, большим умом не наделенный случайно оступившийся человек».
В общем, хоть и с трясущейся правой рукой, но вернулся Василий Гаврилович домой. Бюст, естественно, был очищен от наслоений, приобрел, можно сказать, первозданный вид. И был торжественно водружен на прежнее почетное место.
Побег от расстрела и ссылка на Колыму: чем закончилась история с «утопленником»
Текло-бежало время, и грянула война. В Красную Армию Василий Гаврилович призван не был по брони.
Началась оккупация. Немцы установили на захваченных ими территориях так называемый «новый порядок». За нарушение его предписаний следовало одно наказание — расстрел.
Недремлющее око гестапо быстро выявило держателя бюста большевистского вождя. Ждал горемыку неизбежный расстрел, но вмешался назначенный немцами староста:
«Что можно спросить с забитого, смирением отмеченного человека? Он даже бюст Сталина держал под охраной кур!».
Последний аргумент сразил даже гестаповских палачей. В общем, вернулся Василий Гаврилович к родным пенатам с трясущейся головой и изрядно поредевшим рядом зубов.
И в глухую кубанскую ночь, крадучись, притащил он завернутую в рогожу, недавно казавшуюся такой драгоценной, ношу и низвергнул ее с обрыва в мутные воды местной речки, которая на картах значится как Бейсужек правый (приток р. Бейсуг). Но балковчане так ее никогда не называют. Для них она была и остается речкой с ласковым именем Заразная.
Наступил 1943 год. Пришла Красная Армия — освободительница, и тут же возродился слух (значит, кто-то что-то видел, слышал). Разные были слухи, но лейтмотив был один — утопил!!! Защищать страдальца на сей раз было некому — защитники полегли в огне жестоких сражений. Так и загремел наш герой на Колыму. Там он ударно пахал от звонка до звонка по неистребимой привычке к труду все годы, отмеренные ему самым справедливым судом в мире. Может, благодаря этой привычке он и не превратился в «лагерную пыль».
На пороге свободы встречала его верная жена и на пять годков повзрослевшие дети. Сам он много лет честно трудился на колхозных полях и о былом никогда не вспоминал, а может и вспоминал, но крепко держал язык за оставшимися зубами. Извлечь на свет божий «утопленника» даже и не пытался. А если и пытался, то сие, как говаривал небезызвестный персонаж известного шолоховского романа, «покрыто мраком неизвестности».
Прошли годы. Сошли с жизненной сцены ее участники. Где-то на дне Заразной покоится бюст вождя. В нем, скорее всего, зимуют раки. Вот такая история имела место быть много лет назад. История, которую уж действительно нарочно не придумаешь.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
