Экономическая основа российского казачества в Российской империи выглядела как договор с государством: земля в обмен на военную службу. О том, как работала эта система, кому она была выгодна, сколько нужно было трудиться казаку, чтобы заработать на «справу» и почему власти не торопились менять устаревшую систему, «АиФ-Юг» рассказал историк Олег Матвеев.
Аналогии с граничарами
Федор Пономарев, «АиФ-Юг»: Олег Владимирович, экономическая основа казачества выглядит как некий договор: государство отдает опасные приграничные земли, которые казаки обрабатывают и осваивают, а взамен получает подготовленное войско с собственным оружием. Насколько это верная точка зрения?
Олег Матвеев: Этот вопрос надо рассматривать в эволюции, хотя бы потому, что земледелие как один из основных источников существования казачества утвердилось достаточно поздно. На Дону в конце XVII века существовал даже запрет на распашку земли. В постановлении казачьего круга 1690 года есть требование не пахать и хлеба не сеять. А тех, кто нарушит, — бить до смерти и грабить. Казаки знали, что там, где будут возделанные поля, непременно появятся феодальные повинности. Другая причина заключалась в соседстве с беспокойными воинственными народами, которые совершали разорительные набеги.
Земледелие в казачьих войсках развивалось постепенно. А с вхождением казаков в состав государства царское правительство действительно стало преподносить земли как некие привилегии со своей стороны. Вы нам — военную службу, мы вам — так называемые пожалования, которые регламентировались различными актами, манифестами, положениями.
Надо отметить, что тогда уже существовало социальное расслоение. Изначально у казаков и на Дону, и на Яике, и на Тереке, и в Запорожской Сечи была основанная на общинном принципе система пользования землей. Верховным ее собственником считался Бог. И у каждого казака было неотъемлемое право на земли общины, делили их жребием на круге или раде. Когда осваивали новые территории, брали земель столько, сколько считали нужным. И такой принцип, который назывался захватным или заимочным, символизировал единство и свободу казачества. Ведь именно воля и свобода декларировались как главные ценности.
Но, естественно, семьи, у которых было больше скота, рабочих рук, могли обрабатывать большие участки. А казачья беднота без достаточного количества лошадей и быков не могла реализовывать свое право на землю. Так закреплялось неравенство, которое вело к расслоению казачества. В какой-то момент в ситуацию вмешалось государство — разорившийся казак не мог приобрести коня и обмундирование для военной службы. Поэтому правительство сначала установило в XIX веке твердые нормы землепользования, а затем провело размежевание, где из отведенного каждой станице земельного юрта выделялся запас юртовый и индивидуальные казачьи наделы — паи. Размер пая зависел от экономических, природно-географических, исторических факторов. Правда, нарушала традиции казачьего землепользования передача земли в личное пользование офицеров.
— Выходит, несмотря на принципы свободы и равенства, экономическое расслоение существовало у казаков с самого начала?
— Да, все-таки установки традиционной системы ценностей на коллективизм, на братство — это хорошо, но реалии жизни вносили свои изменения.
— Такое взаимодействие войскового сословия с государством — изобретение Российской империи? Или и раньше передавали пограничные земли тем, кто может их защитить и освоить?
— Похожая практика имела место в средневековье у ряда служилых сословий и вольных сообществ на Балканах и в некоторых азиатских странах. Не случайно казачьи войска считали пережитком феодализма, поскольку опирались на феодальные земельные пожалования. Некоторые аналогии можно увидеть у сербских граничар — так называли жителей военных поселений границы Священной Римской империи. Граничар освобождали от большинства государственных повинностей, но за это в военное время они обязаны были выставлять определенное количество полков в австрийскую армию, необходимое военное снаряжение они тоже приобретали за свой счет.
Стремясь привлечь на пограничные с Оттоманской Портой территории как можно больше населения, австрийские императоры особыми указами освобождали сербов. Они переселялись на границу из областей, захваченных Турцией, и становились так называемыми граничарами. Им гарантировались защита императора, свобода вероисповедания, церковная автономия с правом избрания православного митрополита, им выделяли землю. Граничары не могли стать зависимыми от австрийских и венгерских дворян крепостными. Из них даже сформировался особый субэтнос в рамках сербской нации, так называемые краешники, из среды которых вышел знаменитый инженер и физик Никола Тесла.
Субсидия на «справу»
— Кому было более выгодно такое положение дел — казакам или государству?
— В конце XVIII — первой половине XIX века такое положение вещей было выгодно, естественно, государству — целое войско снаряжалось за свой счет, да еще и осваивало небезопасную территорию. Правительство даже закрывало глаза на неформальный институт наемничества, который существовал в Черноморском казачьем войске, когда зажиточный казак нанимал вместо себя на службу бедняка, а сам мог спокойно заниматься хозяйством. Для бедного же это была возможность получить коня, обмундирование и снаряжение.
Только военные реформы второй половины XIX века уравняли всех перед законом — казаки призывались на службу на общих основаниях, но одновременно росли расходы, в том числе на содержание управленческого аппарата. Военный министр Дмитрий Милютин ставил даже вопрос о целесообразности существования казачества в новых условиях. Но относительная дешевизна казачьих войск, а также далекая от полного умиротворения ситуация на Кавказе заставляли правительство с упразднением казачества не спешить.
— В чем заключалась дешевизна казачьих войск — в том, что они снаряжались и готовились за свой счет?
— Да, хотя со второй половины XIX века казакам становилось все сложнее снаряжаться на службу. И правительству приходилось обращать на это внимание. Причин было несколько: во-первых, с ростом казачьего населения уменьшались земельные наделы. Во-вторых, увеличивалась стоимость снаряжения — в 1881 году полный комплект обмундирования и строевой конь обходились казаку в 198 рублей. Это огромная сумма по тем временам — для сравнения, доход казачьей семьи составлял от 50 до 100 рублей в год. К началу XX века только предметы обмундирования и снаряжения стоили 165 рублей. А цена строевой лошади колебалась от 125 до 400, последняя — для казаков, попавших в Собственный Его Императорского Величества Конвой, то есть гвардию.
Некоторым приходилось за время службы приобретать коня дважды, а то и трижды. По подсчетам историков, только 22% казачьих хозяйств на Кубани на рубеже XIX–XX века могли безболезненно снарядить на службу одного члена семьи. 45% хозяйств при этом теряли экономическую устойчивость, а 35% казаков и вовсе не имели возможности купить все необходимое без помощи.
Сохранилось много документов, в которых атаманы отделов пишут, что значительная часть казаков не может самостоятельно снарядиться на службу, и предлагают выдавать пособие от государства по 250–300 рублей. Главное управление казачьих войск отправило в инспекторскую поездку генерала Павла Осиповича Щербова-Нефедовича. Он оценил ситуацию во всех войсках, и по итогам было принято решение субсидировать конных казаков для покупки лошади в размере 100 рублей.
Казакам самых бедных станиц — закубанским — выдавали еще по 50 рублей. Но, как понимаете, при тех ценах это не компенсировало затрат. По расчетам дореволюционного кубанского экономиста Леопольда Тимофеевича Соколова, который часто подписывался как Лев Тмутараканский, средний надел казака составлял 9,5 десятин, из которых было лишь семь десятин хорошей земли. А для полного обеспечения исправного выхода на службу требовалось минимум семь десятин распашной земли и столько же покосов и выгонов. При условии, что у казака будут три пары рабочего скота, один плуг. В закубанских станицах иногда не было и двух-трех десятин на человека. Даже дополнительные наделы, которые Войсковая Рада выделяла в 1906 году, были малоплодородными — 70 станиц и вовсе отказались от них.
Уроки Первой мировой
— Как сами казаки относились к такому положению вещей?
— Они, с одной стороны, были привилегированным сословием, с другой, конечно, тяготились воинской повинностью, бюрократизмом, отсутствием подлинного самоуправления. Хотя привилегии тоже сомнительные — например, историк Алексей Николаевич Малукало подсчитал, что обязанностей и повинностей у казаков гораздо больше, чем у простых крестьян, а преференций практически не существовало. Поэтому казачья интеллигенция поднимала вопросы самоуправления, уменьшения воинской повинности, требовала не использовать казаков для выполнения полицейских обязанностей. Но самодержавное государство все эти проекты тормозило.
— Почему же власти не меняли систему отношений с казачеством — не могли, не хотели, не видели проблем?
— По тем же причинам, по которым тогда в России не решались рабочий, крестьянский, национальный вопросы. В итоге все это и привело к свержению самодержавия с исторической сцены. Это не масоны или революционеры виноваты — привыкшие к бесконтрольному управлению и беспределу элита и чиновничество не хотели решать давно назревшие проблемы. Чтобы казачество нормально развивалось, нужно было отказаться от его сугубо сословного статуса, дать казакам больше автономии, самоуправления, возможностей для развития культуры, просвещения, правильно использовать их в той же в военной службе.
Казаки были сильны в разведке, в конных рейдах, в засадах, и когда их использовали по назначению, то добивались блестящих результатов. Но консервативно мыслящие генералы распределяли казаков между кавалерийскими дивизиями, посылали в лобовые атаки. События Русско-японской, Первой мировой, ранее — русско-турецкой войны 1877–78 годов показывали, что неправильное использование казаков в бою приводит лишь к потерям. Несмотря на многочисленные дискуссии на страницах специальных военных журналов, все эти вопросы оставались нерешенными.
— Сами казаки были готовы к тому, чтобы лишиться привилегий, и, главное, земель?
— Вопрос непростой, потому что правительство пестовало казачью исключительность, противопоставляло казачье сословие другим. Самосознание казаков было воспитано в противостоянии с иногородними. Но когда казаки оказались в одних окопах на фронтах Первой мировой с крестьянами и рабочими в солдатских шинелях, то многие пересмотрели свое отношение к последним. Не случайно, когда фронтовики вернулись домой, началось их противостояние со стариками. Первые прошли через тяжелые военные испытания и были готовы к справедливому распределению земель, вторые стояли за казачью исключительность и не желали делиться наделами с иногородними.
— Олег Владимирович, расскажите о пластунах — казаках-пехотинцах. Одни говорят, что это был казачий спецназ, другие — что причина их появления исключительно экономическая — в пластуны шли те, у кого денег на коня не хватало. Где правда?
— Этот вопрос надо рассматривать в эволюции: в первой половине XIX века пластуны — это действительно элита Черноморского войска, лучшие стрелки-разведчики. Но их лебединая песня — Кавказская война. Когда она закончилась, элитные части, приспособленные к местным плавням, становятся не нужны, и пластуны уже живут по уставам регулярной пехоты. Примерно с семидесятых годов XIX века на первый план выходят экономические причины — в пластуны действительно шли казаки, которые не могли справить строевого коня.
Первоначально в Кубанском казачьем войске формировалось шесть пластунских батальонов, в военное время добавлялось еще шесть и два резервных. Во время Первой мировой известно о 22 пластунских батальонах, еще три находились в резерве. Так что обе точки зрения на пластунов представляют собой крайности, явление пластунства надо рассматривать в развитии. Во время Кавказской войны это была элита, приспособленная к определенной местности, действительно, лучшие разведчики, стрелки. Позже в пластуны шли по необходимости.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
