337

Почему атамана-героя считали предателем?

Фото: из архива семьи

Краснодарский край, 2 мая - АиФ - Юг. В семейном альбоме Клавдии Коплик есть пара фотографий. На них родня мужа. Внимание привлекает хмурый старик. «Это дядя мужа, Георгий Павлович Бурьян, - поясняет она. - При фашистах, в оккупацию, он был станичным атаманом. Некоторые его считали предателем. Но немало было и тех, для кого он навсегда остался героем».

Земляки кричали: «Любо!»

Ильскую фашисты заняли в августе 1942-го. Авангардные части вермахта ушли вперед. В станице остался немецкий гарнизон. Станичников согнали на сход: выбирать в помощь военной власти гражданскую. Нужны были староста и атаман. В старосты утвердили самовыдвиженца из числа обиженных Советами. Когда речь зашла о кандидатуре атамана, добровольцев не нашлось. Станичники не сговариваясь повернулись к Георгию Бурьяну. Почти все мужчины были на фронте. Остались женщины, дети и старики. В их числе и Георгий, родившийся в 80-х годах 19 века - самый авторитетный казак.

- Мабуть, Бурьяна?

- Бурьяна, а ще кого ж?

С удивлением и тревогой глядел Георгий Павлович на земляков.

- Та чи сказылысь?! Який я атаман?

Но народ уже кричал: «Любо». Раскрасневшемуся Бурьяну пришлось принять полномочия. Доказывать, что на советскую власть не обижен, а сыновья защищают родину на фронте, было нелепо. Более того, озвучивать такие доводы в качестве самоотвода было опасно для жизни.

Шесть месяцев оккупации станичники провели в страхе. Но когда фрица выбили, оказалось, что Ильская - одна из немногих, пережившая эти полгода с минимальными потерями.

Через местный полустанок время от времени проходили составы с «живым грузом» - кубанцами, отобранными для работы в Германии. Разнарядки поступали и в станицу. Подготовить столько-то человек. Комендант вызывал старосту и атамана. Составлялся список. Попадали в него молодые, здоровые женщины, справные хозяйки и отличные работницы. Однако поутру, когда за такой казачкой приезжала подвода, оказывалось, что она «До кумов на хутор пийшла», «За ажиной десь ходэ», «Хворае уж скиль недиль, краше у домовину кладуть».

Почти всегда оказывалось, что отправлять некого и зря паровоз стоит под парами. А станица шепотком полнилась: «Атаман ночью прийшол, казал Любку ховать, бо за ний прийдут», «И у нас быв, казал бечь Наталке».

Сарафанное радио и подвело. В феврале 43-го Георгия Павловича арестовали. Избитый, измученный, он дожидался смерти. Комендант обещал, что казнь будет показательная и страшная - другим в науку. Тем временем Красная армия наступала, а гарнизонное начальство в спешке готовилось к эвакуации. Уже рвались на окраине снаряды, свистели пули. Атамана отконвоировали к колонне советских военнопленных, которых гнали в Новороссийск.

Долгая дорога к дому

Пленных пароходом переправили через море, и казак оказался в глубоком немецком тылу, в концентрационном лагере. В победном 45-м узников освободили американцы. Большинство новых товарищей Бурьяна, советские солдаты и командиры, приняли предложение ехать в США. Им обещали лечение, еду, работу, жилье. Соглашались, потому что знали: по законам военного времени попавший в плен - «враг народа». На Родине ждет еще один лагерь, если не расстрел.

В Америке Георгий Павлович, жизнь проживший на Кубани, сильно тосковал. Небоскребы и авеню пугали. Снилась родная хата - чисто побеленная, с камышовым навесом. Вспоминалось рыжее поле, налитые зерном колосья, голубые проблески васильков меж ними. Сердце ныло за жену Ульяну, сыновей Ивана да Степана - вернулись ли хлопцы с войны?

Между тем международная обстановка накалилась - СССР и США вступили в долгий период «холодной войны». Казак расценил, что вернуться домой - а эта мысль была неотступной - сподручнее будет из нейтральной страны. Переселился в Австралию. Работал где придется и кем придется - благо крепок был.

Шли годы. Умер Сталин. Мечты о возвращении стали реальными. В 1956-м указом Президиума Верховного Совета СССР была объявлена репатриация. Советские граждане, оказавшиеся за границей в результате военных действий, получили возможность вернуться домой, не опасаясь репрессий. Атаман тут же засобирался «до дому». Накупил одежды, посуды, консервов и набор слесарных инструментов: газеты пугали - в СССР голод и разруха. Решивших вернуться ждет смерть. Атаману было все равно. Чужбина стала постылой.

И однажды старик, увешанный узлами, спрыгнул с полуторки в густую пыль родного проселка. Шел по станице, узнавая и не узнавая. Как-никак, прошло 15 лет. Вот и хата родная. Во дворе хлопочет сухонькая фигурка. Платок, повязанный до бровей. И вроде тот же самый фартук…

- Уля! - позвал жену. Негромко, почти про себя.

Ульяна услышала - сердцем. Выпрямилась, поднесла к глазам ладошку да так на землю и села.

Герой без звездочки

Много было слез и разговоров. Но говорили в основном родственники. Атаман на расспросы отвечал коротко: «Люды ныживуть усюду». И махал рукой. Пустое, мол. Отчет о житье-бытье семейства принял пристрастно, как настоящий хозяин, глава рода. Закаменел лицом, услышав весть о безвременной смерти на фронте сына Ивана. Распустились над улыбкой усы, когда сгреб в охапку внуков. Был один, а стало трое. Когда Степан вернулся, Ульяна постановила: негоже мальчонке сиротой быть. Велела Степану оставить бесплодную жену и сойтись с вдовой брата. Тот законную жену любил трепетно, но ослушаться не посмел. Мать заявила: «Батя б не гутарил, зараз батогом протягнул. Бо не було сиротину Бурьянов!»

Атаман, выслушав этот рассказ, одобрительно хмыкнул - совместные дети Степана и Фроси пошли в Бурьяновскую породу: крепенькие, «основательные» и серьезные.

Делами семьи глава рода остался доволен. Хозяйство работало как часы, домочадцы справлялись ладно. А его «завод», как убедился, что все в порядке, кончился. Мог часами сидеть, глядя в никуда. Конечно, были к нему вопросы у НКВД. Вызывали то в район, то в город. Возвращался мрачный, молчал по нескольку дней. Станичники донимали расспросами; не дождавшись ответов, разделились на два лагеря. Родственники Любок и Наталок доказывали, что Бурьян - герой.

Оппоненты ухмылялись: «И де ж ево гиройская звизда? Мабудь нимцы далы, а кенгуру зибралы?»

- Георгий Павлович своему племяннику, моему будущему мужу, привез из Австралии брюки, - рассказывает Клавдия Иннокентьевна. - Ткань толстая, прочная, фасон диковинный. Брюки эти Толе оказались велики, их прибрали в шкаф. Там они пролежали два десятка лет, пока не истлели. Никому из мужчин в роду не пришлись они по размеру - Георгий Павлович был необыкновенно крупный и могучий, подарки по себе выбирал. К сожалению, жизнь ломает даже самых сильных…

Он недолго прожил после возвращения. Атамана нашли повешенным. Он лежал мертвый в собственной постели. Горло перехлестнуто петлей, закрепленной на спинке кровати. Родные до сих пор не знают, сам ли он это сделал.

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Опрос

Где планируете провести отпуск или выходные?

Ответить Все опросы

Топ 3 читаемых

Самое интересное в регионах