601

Война и Победа Якова Матиса. Рассказ «немецкого шпиона»

Сюжет Конкурс «АиФ-Юг» «Была история». Все публикации
Яков Матис с супругой.
Яков Матис с супругой.Из личного архива

«Если бы я знал в тот день, что меня ждет, я бы вырвался и спрятался в кукурузе. Дедушка Корней стоял у дороги, а я выскочил из ряда шагавших, чтобы попрощаться. «Внучок, беги! Спрячься», - прошептал он мне, обнимая. «Нет, дедушка, я тоже хочу на фронт», - ответил я и занял свое место в колонне. Если бы я только знал, на какой «фронт» нас вели…»

Это выдержка из письма Якова Ароновича Матиса. В 16 лет его вызвали повесткой «в армию». Но оказался он не на фронте, а за колючей проволокой. Вина подростка была лишь в том, что родился немцем. Шел 1941 год…

По повестке - в лагерь

Родился Яков Матис в 1925 году в Запорожье. Отец крепко стоял на ногах. Хозяйство большое: лошади, коровы, свиньи и много птиц. Семья - 12 человек. В 1929-м Матисы все имущество передали в коммуну - иначе б объявили кулаками и врагами народа, что значило верную гибель. Коммуна «быстро все съела и распалась». Но старшего Матиса это не спасло. В 1938-м его арестовали и расстреляли. За младшими Матисами пришли ночью 4 сентября 1941 года.

Яков Матис
Яков Матис с супругой Валентиной. Каждый прошел тяжелый жизненный путь. Фото: Из личного архива

«Корнею 21 год, Пете 20, Ивану 19, Егору 18, мне было 16 лет. Вручили нам повестки на фронт, велели собираться. Мы даже обрадовались: за Родину идем сражаться! Всего из Шпарроу призвали 85 человек», - рассказал наш собеседник.

Все - потомки немцев, обосновавшихся в местечке еще в царские времена.

«Лишь потом я узнал, какой это был обман… Вместо фронта нас погнали этапом за колючую проволоку. Под дулом пистолета заставили подписать признание в том, что мы - «добровольно завербованные шпионы». Приговор - 8 лет строго режима без права переписки. Шпионы… Даже наш Корней, заика от рождения», - вспоминает Яков.

Шла война… Немцев, пусть и советских, на борьбу с гитлеровцами призывать опасались, на свободе оставлять - тоже. В первые месяцы войны НКВД подготовил «предложения по вопросу использования немцев-мужчин в исправительно-трудовых лагерях». По всей стране они призывались через военкоматы.

«Большую часть пути шли пешком. Запорожская область, Донецкая, Харьковская, Белгородская, наконец, Свердловская. Конечная остановка - Ивдельлаг. В пути почти не кормили. Умирать люди начали после Харьковской пересыльной тюрьмы. Петр умер во время этапа. Нас везли куда-то поездом. Он лежал трое суток мертвый. Затем пришли солдаты, схватили Петра за руки-ноги... И встречный поезд разорвал его…»

Письма маме

Власть в Ивдельлаге захватили уголовники. У одного немца в горло для дыхания была вставлена трубочка, не то золотая, не то медная. Ночью зэки трубку вырвали... Работа на лесоповале тяжелая, смена - 10 часов. А в иные дни по 12. Не напилишь норму - карцер. Пила двухметровая, не слушается, а норма пять кубов. Как выдержать, если сил нет? А еще оглядывайся. Якова уголовники проиграли в карты. Проигравший получил задание: отсечь ему голову. Но только успел он топором размахнуться - грянули выстрелы. Спасибо охраннику...

В те дни, месяцы, годы у парня была одна отдушина - письма маме. Он написал их - десятки. До сих пор помнит каждое. Сочинив, подолгу держал в уме. Бумагу - попробуй достань.

  • «Я далеко от дома, и мне невыносимо, нечеловечески тяжело. Наверное, все показалось бы легче, если бы приходили письма от тебя, мама. Но ты не пишешь, не знаешь куда. Пишу тебе я. Карандаш с фалангу мизинца, пишу на клочках бумаги, случайно нашел. Во время обыска прячу свои сокровища в воротник. Сколько писем я отправил за шесть лет по уральским рекам. Заверну клочок в березовую кору и заделаю в щель в бревне. Можно изловчиться на лесоповале или на шпалорезке. Зимой лес складируют, весной - сплав. И письма кто-то обнаружит. Немало людей по этим тайным посланиям находили друг друга».
  • «У меня появился друг - Андрей Фот. Добрый парень, он меня защищает. Вчера я получил свою мерзлую пайку хлеба - 300 граммов. Налетели малолетки, сбили с ног, и если бы не он, мне пришлось бы туго. А на днях наш бригадир пошел без провожатых в хлеборезку. Получил ящик с хлебными кусками на всех, а тут шпана. Затеяли драку, ящик опрокинули. Оставшиеся 15 кусков делили на 25 голодных человек. «Ешьте, пока не отобрали», - говорит старший. А что есть-то? Два раза откусил и пайки нет».
  • «Голод мучительный. Мы в своих «палатах» прячем мертвецов, пока уже тошнотворный запах не пойдет. Пайку на них получали. Петю Тиссен за кусок хлеба чуть не убили. Петя совсем немощный. Все плачет: «Какие мы политические? Я домой хочу, давайте убежим. Никаких сил нет». А бежать некуда. Шмидт убежал. И что? Овчарки догнали и загрызли».
  • «Места в морге перестало хватать. Мертвых складывают штабелями на улице, до весны. Мамочка, крепись, я не хочу приносить тебе страшные вести, но ты должна знать: Ивана, Петра, Корнея, Егора - уже нет в живых. Они не выдержали. Я пока живу. Наверное, потому что мне выпала особая участь - рассказать правду другим. Пишу тебе, мамочка, а слезы мешают. Из нашего села Шпарроу только пятеро еще живы».
  • «В пять утра зимой еще темно, а надзиратели уже кричат: «Подъем, скоты!» Вечером возвращаемся затемно. Голод, холод, рабство - к такому нельзя привыкнуть. С каждым днем я становлюсь слабее. Но я цепляюсь за жизнь. Мама! Я хочу жить! В нашем лагере не только немцы, но и литовцы, ингуши, чеченцы. И все они беспрестанно молятся по вечерам о скорейшей Победе нашей Красной Армии и возвращении домой. И я молюсь... Скорей бы Победа!»

Не все в порядке

После лагеря Яков остался в Сибири, в деревне Степное. Стал на учет. В комендатуре ему сказали: «Твое дело - рыться в навозе, как майский жук». Не оправдались «надежды» коменданта, «майский жук» стал знатным животноводом. Начинал пастухом, потом бригадиром, зоотехником… К медали ВДНХ был представлен! Но поехать в Москву не смог. Не имел бывший зэк права отдаляться от села даже на три километра.

В 1949-м  женился. Любовь была страстная и безраздельная. С полуслова и полувзгляда супруги друг друга понимали. В годы войны Валентина Ефимовна тоже о Победе молилась.  В 1944 г. в казахстанском городишке Чу ее семья также погибала от голода. Хлебные регионы оказались под врагом. Казахстан был в числе основных кормильцев. Вся продукция шла на фронт. Случился неурожай, стукнули заморозки, продуктовых запасов нет…

  • «Валя старшая была, и отец ей сказал: «Если умру, останешься кормилицей. Иди на станцию, там поезда». Он ушел в степь. Сказал, что поищет черепах. Но черепах в округе давно съели. Пастухи нашли его мертвого. Так и не дожил до дня, когда бы смог поесть досыта».
  • «Валя с сестренкой Ниной пошли на станцию. Поезда не всегда останавливались, они бежали следом. Вдруг пассажиры выбросят арбузные корки или рыбьи головы? Бывало, выбрасывали. И тогда была радость, что смогут прожить еще один день…»
  • «Как-то Валя попросила вынести мусор. Хожу я с костылями, до баков добрался с трудом. А там… Я заплакал. Кто-то вывалил в мусор колбасу, еще обернутую пленкой, сыр, почти свежие булочки, яблоки. Пришел домой, жена испугалась: «Ты что, упал?» - «Нет, дорогая со мной все в порядке. Но вот с другими… Люди разучились ценить хлеб, благодарить Бога за то, что он нам дает его».

Два года назад не стало Валентины Ефимовны. Яков Аронович говорит: «В конце жизни я пришел к выводу, что не так важно, где ты сидел, почему поседел. Важно - любить. Человек, живущий в любви, не способен на зло. Он не будет стрелять и пытать. Люди, живите с открытым сердцем...»

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Опрос

Носите ли вы защитную маску?

Ответить Все опросы

Топ 3 читаемых

Самое интересное в регионах