Кубань всегда привлекала людей из других мест — сюда ехали за землей, свободой, теплым климатом и хорошим урожаем. Казалось бы, постоянный приток переселенцев должен размывать местное самосознание и провоцировать конфликты «своих» и «чужих». Но опросы говорят об обратном: за последние 20 лет доля жителей края, считающих себя прежде всего кубанцами, выросла с 50 % до 80 %. О том, как формируется региональная идентичность, почему дети мигрантов становятся местными, и существует ли на самом деле спор «понаехов» с «кубаноидами», в интервью «АиФ-Юг» рассказала кандидат социологических наук Виктория Муха.
Региональная идентичность: как формируется бренд Кубани
— Виктория Николаевна, давайте начнем с того, что такое идентичность вообще и региональная, в частности?
— Если просто, идентичность — это ощущение принадлежности к определенной группе или сообществу. Она бывает разной: общегражданской (когда мы соотносим себя с государством), религиозной, этнической. А региональная — это ощущение принадлежности к конкретному территориальному сообществу, к тому, что называют малой родиной. Важно понимать, что речь необязательно о месте, где родился: чувство принадлежности может трансформироваться в зависимости от того, где и как человек живет.
Специфика Кубани в том, что это регион с мощными миграционными потоками, как внутренними, так и внешними. Казалось бы, это должно размывать региональную идентичность. Но наши исследования показывают обратное: более 80 % опрошенных нами ощущают себя прежде всего жителями Краснодарского края. Для сравнения — 20 лет назад таких было около 50 %.
— Чем, на ваш взгляд, можно объяснить такой рост регионального самосознания?
— Я вижу два основных фактора. Первый — личный: человек живет в регионе, в нем сосредоточены его интересы, социальные связи, здесь учатся его дети и т.д. Большое влияние на региональную идентичность оказывает и внешний контур: государственная политика, региональные программы. Вы же помните, как во время подготовки и проведения зимней Олимпиады в Сочи край стал чаще появляться в инфополе с позитивными акцентами: уникальный, динамичный, развивающийся. Так формировался сильный бренд региона, а к такому растет и чувство причастности людей.
— Долгое время Кубань в массовом сознании была в первую очередь краем казачьим, «здравницей», «житницей», то есть регионом традиционным, аграрным, курортным. Сейчас восприятие меняется?
— Действительно, такие стереотипы доминировали раньше, но сейчас к ним добавляются новые: инновации, наука, развитие молодежи — возьмите тот же научно-технологический университет «Сириус». И это нормально, ведь и старые образы никуда не исчезают. Просто для старшего поколения Кубань — это прежде всего сельскохозяйственный регион, а для молодежи — другой.
Поколенческий фактор: почему дети мигрантов — новые патриоты
— Виктория Николаевна, как на региональной идентичности жителей Кубани отражалась смена государственного строя: Российская империя, СССР, Российская Федерация?
— Кубань изначально формировалась как сложное сообщество, поэтому противостояние «местных» и «приезжих» существовало с давних пор. Правда, в разных контекстах: в царской России деление на казаков и иногородних носило социальный характер, так как статус определял хозяйственные возможности и положение в обществе. Во времена СССР доминировала одна надэтническая советская идентичность — был советский народ, а этнические или региональные различия хоть и сохранялись, но уходили на второй план.
А вот с 1990-х годов начался сложный процесс переосмысления себя, который тяжело дался преобладающему этносу региона — русским. Закономерность психики, в том числе психики сообщества, в том, что человеку необходимо ощущать себя частью общности — это дает ощущение безопасности, солидарности, понятные модели поведения. После распада СССР люди определяли себя в первую очередь по национальности, религии, а государственная и региональная принадлежность шла только на четвертом-пятом месте. Парадоксально, что в начале XXI века активировали региональную идентичность конфликтные ситуации. Например, в некоторых районах края были проблемы с турками-месхетинцами. И водораздел «свой-чужой» проходил не по национальности, так как среди местных много разных народов, а по признаку «мы здесь живем, а вы сюда приехали».
Сегодня общегражданская идентичность укреплена государственной политикой и медиа, региональная идентичность также обрела четкие, позитивные формы. Людям есть с чем себя соотнести — существует набор когнитивных представлений о том, кто такие кубанцы, и этот набор в массе своей положительный.
— Можно ли стать кубанцем и сколько времени нужно мигранту, чтобы ощутить себя жителем региона?
— Определенного срока нет, нельзя сказать, что через пять или десять лет человек автоматически станет местным. Многое зависит от того, как складывается жизнь: если переехавший нашел работу, обзавелся друзьями, интегрировался в местное сообщество и участвует в его жизни, ощущение себя местным может сформироваться за полгода-год. Если же человек даже спустя 20 лет продолжает позиционировать себя сибиряком, регион всегда будет для него лишь местом жительства.
Критически важен здесь и поколенческий фактор: взрослый, переехав в другой регион, сохраняет связь, в том числе эмоциональную, с малой родиной, местом, где родился и взрослел. А его дети с высокой долей вероятности будут считать себя кубанцами, ведь у них период взросления и социализации прошел здесь, сформировалась эмоциональная связь с этой землей.
Еще один важный момент — край у нас очень разный. В северных сельских районах, где приток мигрантов минимальный, сообщества более однородные и закрытые. В исследованиях я не раз встречала истории, когда врача или учителя, приехавшего в станицу 30-40 лет назад, до сих пор считают приезжим. В Краснодарской агломерации и на Черноморском побережье с его пестрым этническим составом и курортной спецификой стать своим намного быстрей и проще.
Война «понаехов» и местных: почему это иллюзия интернета
— Про своих и чужих: в интернете часто встречается противостояние «понаехов» и «кубаноидов». Насколько этот сетевой спор отражает реальное общение местных и приезжих?
— Здесь важно понимать природу социальных стереотипов и границ принадлежности. Оппозиция «мы — они», «свои — чужие» существует всегда и везде. Причем границы ее подвижны: земляк на конференции в другом городе будет «своим», а дома, как представитель конкурирующей организации, — «чужим».
Включается механизм поиска виноватого. Регион развивается, меняется привычная среда, растет нагрузка на дороги, социальную инфраструктуру, меняется застройка. Это вызывает объективное недовольство. И психологически проще всего перенести это недовольство на самую заметную и уязвимую группу — приезжих. Мы берем отдельные негативные характеристики (например, особенности культуры вождения или поведения в общественном месте у конкретного человека) и переносим их на всю группу. Это классическая стереотипизация. Интернет лишь многократно усиливает этот эффект, создавая медийную иллюзию конфликта, которого в реальности в таких масштабах не существует.
Еще один важный момент — в интернете мы видим искаженную картинку, так как гневные комментарии пишет специфическая группа людей; у состоявшегося человека на них нет ни времени, ни желания.
— А какие мы, жители Краснодарского края? Что говорят об этом исследования?
— На вопрос «Какие мы?» люди в большинстве своем склонны давать положительные ответы, хотя есть 5-10 % тех, кто указывает на негативные черты. Плюс включаются стереотипы. Так вот, чаще всего кубанцы видят себя как добрых, гостеприимных, веселых и открытых людей.
Также мы задаем респондентам вопрос: «Что объединяет вас с людьми, проживающими на одной территории?» И ответы выстраиваются в четкую иерархию: 60 % говорят о самой территории, 55 % — об образе жизни и схожих традициях, 40 % — об общем языке и культуре. И этот объединяющий жителей края каркас, независимо от наполнения, остается прочным и узнаваемым.
— Виктория Николаевна, как региональная идентичность соотносится с общегосударственной, не конкурируют ли они между собой?
— Это распространенный стереотип, будто человек должен выбрать что-то одно: например, или ты россиянин, или кубанец. В реальности идентичность работает как многослойная матрица, без противопоставления «или-или». В ней одновременно сосуществует множество видов принадлежности, и они актуализируются в зависимости от ситуации. Эти уровни не исключают, а дополняют друг друга.
Проблемы и конкуренция начинаются только в двух случаях: когда региональная идентичность искусственно политизируется и противопоставляется федеральной либо когда отдельная этническая группа начинает заявлять о своей исключительности и особых преференциях. Для нормальной жизни многонационального общества оптимальна общегражданская идентичность, которая не подавляет остальные, а уравновешивает их.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
