На этой неделе отмечается День российской науки, от которой зависит не только технологический суверенитет, но и будущее страны. О ее выживании в трудные годы, развитии в последние десятилетия, главных задачах и перспективах «АиФ-Юг» рассказал профессор КубГУ Анатолий Погорелов.
Эпоха геоинформатики
Александр Власенко, «АиФ-Юг»: Анатолий Валерьевич, в этом году исполнится 35 лет с начала вашей работы университете. Расскажите о своем пути.
Анатолий Погорелов: Меня пригласили работать сюда в 1991 году, и с того времени я прошел все ступени — от преподавателя до профессора, заведующего кафедрой. Уже больше двадцати лет преподаю и занимаюсь в научной сфере геоинформатикой — это мой основной профильный предмет. Данная дисциплина появилась в нашем вузе в 2000 году в связи с зарождением такого отдельного направления, как географические информационные системы — ГИС. Руководство университета откликнулось на этот вызов, и я как раз занимался подготовкой документов, организацией, ездил в Москву. Геоинформатика — это приложение информационных технологий в самом современном виде. Она является инструментом, имеющим сквозное назначение, в основном — прикладное. Ее используют в пространственных географических исследованиях самых разных направлений. Это позволяет получать высокоточные данные, проводить моделирование и анализ состояния геосистем от локальных до глобальных. Например, это может быть как отдельно взятый город, так и вся планета Земля.
— Назовите примеры научных исследований с помощью геоинформатики и их практическое значение.
— Мы смоделировали состояние Краснодарского водохранилища, проведя съемки акватории с использованием современных технологий. Была построена его высокоточная цифровая модель, установлена динамика процесса заиления, поведения берегов и определены тенденции изменений. А главное, посчитан полезный объем водохранилища. Сейчас он на 40-50% меньше необходимого, поэтому нужно изымать избыточные массы ила и избавляться от возникшей перемычки шириной 10-15 километров, заросшей лесом. Насколько я знаю, уже готовится федеральный проект на этот счет. Сейчас мы занимаемся исследованием рек в степной зоне края. Большинство их них в критическом, я бы даже сказал, в дегрессионном состоянии. Это уже не реки в полной мере, а просто вторичный набор прудов. Также мы создали одну из первых в России высокоточных трехмерных цифровых моделей крупного города — Краснодара с набором слоев. Особый интерес в ней вызывают зеленые насаждения. Мы установили, что в городе четыре с лишним миллиона деревьев, а также указали координаты и размеры каждого из них. Например, эти данные можно использовать для регулирования климата в городе, зависящего в том числе от зеленых насаждений. Но пока в России этим практически никто не занимается.
Во благо людей
— Как бы вы в целом оценили развитие отечественной науки за последние десятилетия?
— С конца прошлого века она прошла несколько стадий. В 90-х годах наука в нашей стране, в том числе вузовская, разваливалась и практически находилась в стадии коллапса. Постсоветских людей всеми силами пытались сделать потребителями, а не творцами. Но вопреки этим целенаправленным действиям наука сохранила свои ядра и школы, позволившие преодолеть разруху. Мне кажется, что главную роль сыграл фактор большого советского задела. Научную мысль сложно истребить, поэтому шло сопротивление процессам развала со стороны отдельно взятых сообществ и ученых. Благодаря всему этому попытка вывести нас на периферию мирового развития науки не удалась, и сейчас мы находимся на новом витке ее развития в России. Есть надежда, что она и дальше будет укрепляться, несмотря на сохраняющиеся издержки от происходивших деструктивных процессов. Мы движемся в правильном направлении, в последние годы в стране четко виден системный подход к организации научной работы. Ведь наука, на самом деле, это побочный продукт политики и экономики, она зависит от них.
— Каким вы видите ее дальнейшее развитие и в чем главная цель этой масштабной работы?
— Сейчас приоритетом является достижение технологического и научного суверенитета России. Его потеря была бы равнозначна утрате нашей национальной идентичности. Мы не должны зависеть от навязываемого со стороны, выполнять функцию периферийной державы и пользоваться плодами того, что делают и контролируют англосаксы, а к этому все шло. Понятно, что такие задачи не решить без поддержки государства и системного подхода. На уровне страны необходимо четкое понимание современных тенденций развития науки и создание осмысленных программ, сконцентрированных вокруг главной цели. Вот сейчас мы переживаем информационный взрыв, когда огромный объем данных передается и обрабатывается с возрастающей скоростью. Надо уметь работать с такими массивами и четко представлять, что мы хотим из них извлечь. Для этого нужны соответствующие программы, автоматизированные средства, в том числе искусственный интеллект. Многие процессы в науке имеют глобальный характер, и, участвуя в них, важно защищать наши ценности, не потерять свое лицо. Еще я бы сказал, что наука — это основополагающий показатель состояния общества, одна из фундаментальных вещей. От достижений ученых зависят многие процессы, облегчающие нашу жизнь. Поэтому самое главное, чтобы наука работала во благо людей.
— Как сейчас развивается университетская наука?
— Она обязательно должна присутствовать в высшем образовании наряду с учебным процессом и быть интегрированной в него. Опять же в 90-е наука находилась на периферии вузовской работы и сохранялась скорее вопреки, чем благодаря какой-то поддержке. А сейчас у университета есть соответствующая стратегия развития в виде конкретных направлений и программ. Она постоянно корректируется, в том числе с учетом того, что вуз откликается на современные вызовы. Одним из актуальных трендов, на появление которого у нас отреагировали, является искусственный интеллект. В университете сохраняются и воспроизводятся научные школы, представленные конкретными учеными. Благодаря им возможно реализовывать стратегические замыслы. Не могу сказать, что уровень научной поддержки достаточен — денег всегда не хватает, но она всесторонняя. У нас поддерживаются инициативные гранты, разработки, заключаются договоры. Ученые стремятся к этому сами, и в результате улучшается финансирование вуза в целом. Есть попытки создавать структуры по типу консорциумов или холдингов, где присутствуют и образование, и наука, и производство. Важно, чтобы вузы откликались на решение практических задач уже на стадии учебного процесса.
Путь к созиданию
— Что вы думаете о тенденции ко все более узкой специализации, которая есть в образовании?
— Новая технология не может возникнуть в узкопрофильной среде, она обязательно должна обрасти смежными знаниями. В той же геоинформатике за последние 25 лет произошли колоссальные технологические подвижки и невозможно двигаться вперед, если ты не разбираешься в математике, физике и прикладных областях применения. Если географы будут специализироваться только на своих классических полевых и аналитических методах, то мы перестанем развиваться. Вообще, стать узкопрофильным специалистом и всю жизнь зани e3d маться одной процедурой легко, но это путь к деградации. Нужно стремиться к всесторонним знаниям. В античном мире вообще не было деления на науки, оно произошло вынужденно уже гораздо позже. В фундаменте нынешнего вузовского образования заложены элементы Болонской системы, позволяющей получить диплом быстрее, но нацеленной как раз на узкий профиль. В рамках бакалавриата вряд ли возможно готовить политематических специалистов, особенно в высокотехнологичных сферах. Но сейчас эти элементы чуждых нам систем постепенно уходят, хотя и медленно. В то же время невозможно вернуться к тому, что было раньше, надо сохранять лучшее и выходить на более высокий уровень.
— Напоследок вопрос о студентах: тянутся ли они к науке и чем больше интересуются?
— Молодежь очень интересуют современные цифровые информационные технологии, а применительно к нашей специализации — методы пространственных исследований. Для меня в 70-е, 80-е годы спутниковые технологии были чем-то недостижимым, а сейчас это обычное дело. Хочешь работать с такими данными — пожалуйста, на кафедре тебе их предоставят. Также многие увлечены тем, что называют искусственным интеллектом, от которого никуда не уйдешь, хотя это обоюдоострая вещь. Она сильно облегчает рутинные процессы, а с другой стороны таит в себе опасность замены естественного интеллекта. К сожалению, многие студенты сконцентрированы на смартфонах и планшетах, что тоже является неизбежным последствием порока потребительства. Но я думаю, что мы уже проходим этот этап, и очевидна тенденция к созиданию. Мне кажется, что оно вообще исторически свойственно жителям России, поэтому я с надеждой смотрю на будущее нашей науки.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
