aif.ru counter
436

«Пазлы» сложились. История о фотографе, медведе и раскаявшемся опере

Сюжет Все произведения участников конкурса «Стихи и проза»

Книга «Пазлы» состоит из 15 самоценных частей, рассказывающих о судьбах русских людей в разных обстоятельствах и в разных географических точках. Многое в этом тексте покажется вам знакомым, потому что жизнь здесь описана без прикрас, такая, как есть на самом деле. 

«Художник, педагог, мыслитель немало вынес. Выдержал испытания, порой немыслимые, - и переплавил в эстетически совершенные зерна. И потому его душа, мир открыты новым рискам, не страшатся их – и глубина переживаний сопряжена со свежестью мировидения, - пишет в рецензии к книге доктор филологических наук, профессор КубГУ, член-корреспондент АПСН Александр Факторович. - Читателя освежает новизна поиска. Об руку с серьезным отношением к миру внутреннему и внешнему – свойственная мастеру весомая, органичная легкость образных решений».

Иван Жердев давно и успешно пишет стихи, многие его тексты стали песнями. А вот в прозе автор пробует себя впервые. Отрывок из книги «Пазлы» мы публикуем вне конкурса.

   Фотограф из Анапы.    

  Часть 1.

Любить деньги – тяжкий труд, не любить – тяжкая неволя. Я знал человека, который деньги любил беззаветно. При всем этом он был неплохом музыкантом, обладал почти идеальным слухом и светло-голубыми глазами, со стальным оттенком, глазами воина, а не торговца. У него была одна особенность,  он мог долго, не мигая, смотреть на собеседника. При этом глаза у него становились бездонно-бесцветными, как два пустых ореха. Собеседник терялся, менял тему, а  Саша (так звали нашего феномена) продолжал на него смотреть и словно не видеть. Росту он был небольшого, и к тому же рано появилась проплешина. А рубашку он всегда застегивал на верхнюю пуговицу, даже когда играл на клавишах. Вот такой вот персонаж, казалось бы забавный, кабы не глаза.

Саша добывал деньги способами разнообразными и законными, кодекс он чтил. А время, когда мы с ним познакомились, было временем особым, конец восьмидесятых прошлого столетия. В Советский Союз пришло, и начало прочно устраиваться частное предпринимательство. Оно, конечно, было и раньше, но как бы под запретом, а тут вдруг громко сказали, что можно. Когда в Россию приходит что-то большое, оно не  ступает осторожно, боясь натоптать, а шагает широко, по лужам, по ухабам, дороги особо не разбирая. Во-первых, появились стихийные рынки, много и где попало. Словно народ соскучился и сильно захотел торговать. Во-вторых, в городах проросли как грибы уличные кафе и их заполнили красивые девки и молодые бизнесмены. Бизнесмены обсуждали вагоны, тонны, рубли и вкусное, непонятное у.е., а девки их внимательно слушали, ни хрена не понимали, и строили глазки. Бизнесмена всегда можно было узнать по рукам, в  одной руке на пальце вертелся брелок с ключами, а второй он крепко держал радиотелефон, вещь ранее невиданную. Девка шла на брелок, как сазан на макуху.  И еще – все девки высокого роста стали моделями, а все крепкие парни бандитами. И они быстро и фотогенично друг друга нашли.

Саша, как мы уже знаем, крепким парнем не получился. Вырос он в трудовой советской семье, а потому деньги начал добывать прямым, доступным действием при помощи фотоаппарата и животных. Когда-то Анапа была самым крупным портом, через который увозили в Турцию и дальше красивых славянских невольниц. Теперь и давно Анапа – город-курорт. Вольные славянские красавицы сами съезжаются со всей России и увозят свои изображения на фоне  моря с солнышком в ладошке. Помимо солнышка Саша предлагал обезьяну, удава и медведя. Обезьяну звали Маша, медведя Гоша, а удав был просто Удав, без  имени собственного. Как-то не сложилось у рептилии. Машу и Удава Александр приобрел в нагрузку к месту на набережной у прежнего фотографа, который пересел в кафе с брелком, и заговорил о тоннах, вагонах и у.е.  У.е., если кто не помнит, обозначало условные единицы иностранной валюты, а проще говоря – доллары, которые вдруг заявились в страну, пнули наглым ковбойским сапогом рубль, лениво лежащий на пляже, и прочно устроились в головах советских граждан. Так вот, Маша и Удав вошли в стоимость места на набережной, а медведя Гошу наш герой прибрел по сходной цене в бродячем цирке с шатром. Известно, что цирк продает зверя, только если он дрессировке не поддается.  Гоша был тогда еще медвежонком, маленьким и активным. Маша была активна в силу своей обезьяньей породы. Для усмирения активности у Саши были кулак и палка. Если Маша начинала безобразничать Саша просто бил ей в репу кулаком, и она на некоторое время затихала и смирно позировала. Гоша получал по хребту палкой. Все это Саша проделывал беззлобно, не отрываясь от процесса фотографирования. Клиенты иногда возмущались, но деньги платили. Самым удобным атрибутом был Удав. Раз в неделю он заглатывал цыпленка и тупо лежал там, где положат.

За сезон при посредстве зверей, солнышка, кулака и палки Саша намолотил на машину Жигули 01 модели, цвета своих глаз. Зимой он жил в двухкомнатной квартире родителей. Одну комнату занимали сами родители, другую Саша с животными. И опять самым удобным жильцом оказался Удав. Он также получал цыпленка и неделями валялся под шкафом. Машка бесновалось в своей клетке, а Гоша никак не мог заснуть в своей. Обезьяну можно было на время успокоить стиральной машиной. Когда она переходила пределы приличия, Саша опускал ее в центрифугу на пять минут, и пару часов после процедуры Маша медитативненько сидела в клетке, слегка покачиваясь и собирая в кучу глаза. Гоша в центрифугу не влазил изначально, а за лето сильно подрос и в клетке разворачивался с трудом. Он реально стал медведем. Ровно один раз в час он проводил здоровым когтями по решетке клетки. Впечатление было такое, как будто по батарее парового отопления шкрябали монтировкой. Денег они теперь не приносили, а только пожирали, и это сильно раздражало фотографа. К тому же у Саши появился брелок и телефон, и пора было перебираться в кафе к вагонам, тоннам, девкам и условным единицам. Звери на этом пути отпадали сами собой.

Куда делись Маша и Удав я не знаю, скорее всего, Саша их продал вместе с местом на набережной, а вот медведя сбыть не удалось в силу возраста, размеров и дурного характера. История конца Гоши оказалась довольно громкой, обросла слухами и докатилась до мест от Анапы далеких.

Неликвидного зверя Саша просто отпустил. Думаю ночью, когда Гоша в очередной раз исполнил соло на прутьях, наш бессонный (практически сонный бес) Александр не выдержал, одел на мишку ошейник и вывел на улицу, а заодно и выбросил мусор. После этого он вернулся, повертел Машку в стиралке, кинул под шкаф охлажденного цыпленка и наконец, спокойно уснул. И снилось ему как он на автомобиле Жигули, цвета голубой форели, тянет вагон набитый условными единицами. А может и ничего не снилось, он просто тихо и спокойно спал впервые за последние месяцы. И его можно понять, он не был садистом, он просто отпустил зверя – ему хотелось спать. А Гоша, повозившись в мусорке и худо-бедно покушав,  пошел гулять по Анапе.

Надо сказать, что телевидение Советского союза  в то время менялось настолько кардинально, что стали показывать подряд абсолютно все, что было раньше запрещено. И вся  эта порно-экшен-триллер-мерзость полезла через экраны в глаза и души наших девственных телезрителей. И как захватывающе интересно эта мерзость смотрелась после чинных репортажей со съездов и парадов! Монашка думает о сексе всегда больше, чем проститутка.

И вот, на втором этаже обычной советской пятиэтажки пара приличных  анапских пенсионеров, преодолевая брезгливость и страх, не отрываясь, смотрели  очередное порно-трилер месиво. Зимы в Анапе мягкие, не морозные, в доме тепло и дверь на балкон открыта. А балкон, как часто на юге, густо порос крепкими ветвями дикого винограда, от земли и до крыши.

И он пришел. Гоша. Совершенно зря многие думают, что наши пенсионеры люди малоподвижные и тихие. Когда реальность с экрана превратилась в  реальность в доме, старики оказались удивительно быстры и громки. Еще бы. Представьте, вы сидите дома, в креслах, на  журнальном столике чай, конфеты и вафли, на экране кого-то, то ли сношают, то ли режут и вдруг шорох на балконе. Ужас, ну что можно себе представить – шорох ночью на балконе. Грабитель. Сейчас войдет и ограбит. Все отдадим, лишь бы не убивал. Договоримся.  И вот сквозь тюль появляется оно. Какое, на хрен, договоримся?! С кем?! С Гошей?! Оно, явно не договариваться залезло.

Гоша еще только начинал есть вафли, когда пожилые люди уже стучали в дверь дочери и зятя в соседнем районе. Стариков отпоили коньяком и валерьянкой, выслушали и как-то сразу поверили. Еще бы, практически непьющий папа засаживал стакан за  стаканом, а мама, заслуженный учитель русского языка и литературы, ничего кроме слова «...» вразумительного не говорила.   

Зато долго не верили в милиции. На первые звонки их  просто посылали, потом стали грозить, что сейчас приедут и заберут за пьяный дебош. Потом просто клали трубку. Тогда они пошли в отделение. Как были, так и пошли. Пьяный в мясо папа в пижаме и мама в бигудях. Дети все-таки оделись прилично.

Пьяного папашу в пижаме и мамашу в бигудях сразу заперли в обезьянник, как только они с порога заявили, что пришли по поводу медведя, а мама добавила «...». Трезвые и цивильно одетые дети стали доходчиво объяснять дежурному смысл ситуации. Дежурный наконец врубился и заржал. Кое-как отошел, вызвал начальника и стал докладывать по инстанции. Начальник заржал сразу, как только понял, что это правда. А тут еще нарисовался вернувшийся с обхода наряд, пока рассказывали наряду, ржали уже все. Из кабинета по коридору на шум подошли бухающие по ночам опера, и веселье обрело гомерические размеры.

От смеха надрывался и весь обезьянник, слушавший историю в четвертый раз, и с удовольствием разглядывая пострадавших сокамерников. Все-таки смех великое дело, как он объединяет совершенно разных, практически противоположных персонажей. Любую драку всегда можно предотвратить смехом, и юноша легче уложит девушку в постель, если сильно насмешит при знакомстве.

Кое-как отдышавшись, стали снаряжать экспедицию. Старший оперуполномоченный Пчелкин приказал взять оружие и возглавил отряд. На трех машинах поехали все, кроме дежурного. Пострадавших и очевидцев взяли с собой.

Медведя обложили по всем правилам охоты. Наряд поставили под балконом, а опера во главе с Пчелкиным, поднялись в квартиру.

Веселая история закончилась грустно. Так часто бывает. Подвыпивший и храбрый Пчелкин зашел в квартиру и выстрелил в лоб спящему на ковре медведю Гоше. На выстрел подтянулись остальные. Мишка лежал на полу, опер сидел в кресле, на экране тоже было мерзко.

Потом как-то неловко писали протокол, разговаривали, не глядя друг на друга, и старались поскорее закончить все это.

Вернувшись в отдел, Пчелкин закрылся в кабинете и глухо запил. На неделю.

Старики долго решали, отстирается ли ковер, потом решили выкинуть.

Полностью книгу можно прочитать здесь.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Опрос

Где планируете провести отпуск или выходные?

Ответить Все опросы

Топ 3 читаемых

Самое интересное в регионах